Мой сводный хулиган - Маша Малиновская

В общем, мои представления о воспитаннике детского дома оказались неверными. По крайней мере, на первый взгляд.

Пока родители разговаривали, Артур ел молча, иногда поглядывая на них, а потом вдруг перевёл взгляд на меня и задержал его, снова чуть сузив глаза. Такой прямой, открытый взгляд в упор меня смутил, что я даже почувствовала, как потеплели щёки.

А сама разве лучше? Сидела и пялилась на него, кому такое понравится? Он не диковинная зверушка. Наверное, ему было неприятно, и он мог подумать обо мне нехорошо.

Это обеспокоило меня, и я даже растерялась, уткнувшись взглядом в свою тарелку. Есть перехотелось совсем, а по телу поползли какие-то противные мурашки.

– Нам пора ехать, – сказала папа, взглянув на часы. – Ника, покажи Артуру его комнату и что у нас где. Ему надо освоиться и отдохнуть.

Папа встал и поставил грязную тарелку в мойку, вытер руки и обошёл стол.

– Чувствуй себя как дома, парень, – он похлопал Артура по плечу. – Сегодня поваляй дурака, а завтра я свяжусь со спортивным врачом насчёт питания и начнём тренировки.

Мама тоже торопливо сложила посуду в раковину и попросила меня запустить посудомойку, а потом ушла за отцом, а мы с Артуром остались вдвоём. И чувствовала я себя при этом очень и очень странно.

Мы оба словно застыли за столом, пока родители в коридоре собирались. Есть мне совсем не хотелось, и я, чтобы тупо не сидеть, взяла стакан с водой и сделала несколько глотков. На Артура не смотрела, в поле зрения попадали только его руки, которыми он держал кусок хлеба и вилку.

– Спасибо, было вкусно, – сдержанно поблагодарил Артур и встал, едва только в коридоре щёлкнула дверь, закрывшись за родителями. – Вымыть тарелку можно здесь?

Он указал на кухонную раковину, собрав приборы и взяв в руки.

– Просто оставь в раковине, я уберу в посудомоечную машину, как сказала мама.

Он смотрел прямо и открыто, но у меня было ощущение, что от его взгляда веет ледяным ветром. Я будто застыла, ощутив даже напряжение в мышцах спины.

– Может, чаю хочешь? – спросила, перед этим незаметно сглотнув.

– Нет, спасибо.

Артур поставил тарелку в раковину, а потом всё же вымыл её, хотя я говорила этого не делать.

– Куда мне идти? – замер посреди кухни.

– Да, сейчас, – я будто очнулась, мелко вздрогнув.

Конечно, он же не знает, где что и как у нас тут и где находится его комната. Я резко поднялась, больно ударившись косточкой на ноге о ножку стула и, кажется, потратила всё своё самообладание на то, чтобы скрыть это.

– Конечно. Пойдём, я всё тебе покажу сейчас.

Стараясь не хромать, я обошла парня и кивнула ему идти за мной. Старалась держать спину прямо, но казалось, будто вот-вот ослабевшие почему-то коленки подкосятся, и я растянусь прямо у Артура под ногами.

Дурацкое ощущение какое-то. Почему он с первых секунд так влияет на меня? Мама сказала, что отец доверяет парню, успел хорошо его узнать, а значит бояться его не нужно. Мой папа разбирается в людях, кого попало бы к нам в дом не взял.

Но это и не страх я ощущала. Скорее какую-то скованность, напряжение, хотя и непонятно почему. Я ведь у себя дома, я тут хозяйка.

Да, вот так. Я дома.

Я расправила плечи, едва ли не соединив лопатки, и уверенно прошагала к лестнице на второй этаж. Хотя едва ли не физически ощущала, как горело между этими самыми лопатками от взгляда парня.

Да, я действительно чувствовала этот взгляд, хотя и не могла сейчас его видеть. И мне хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате, остаться одной, выдохнуть, расслабиться и попытаться разложить у себя в голове, почему я так разнервничалась.

– Вот, – я остановилась у двери, – тут твоя комната. Дальше по коридору общая ванная, на первом этаже есть ещё одна. Там же внизу комната, оборудованная под спортзал. Кухня где – ты уже знаешь. Завтрак в восемь, обед в два, ужин в семь. Если дома – нужно быть. Так требует мама. Если захочешь есть в другое время – холодильник на кухне. Всё понятно?

Последний вопрос я ляпнула и пожалела. Тон получился высокомерный какой-то, хотя ничего такого я не хотела. Просто случайно так вышло. Но парень, кажется, интонацию тоже поймал, потому что снова на мгновение прищурился, и градус его взгляда опустился сильно ниже, а губы едва заметно поджались.

– Там у тебя на столе телефон и мобильный пакет. Активируй, а потом сообщи номер, пожалуйста. У нас принято всегда быть друг для друга на связи.

– У меня есть телефон, а номер у твоего отца в контактах.

Я замешкалась, удивившись. Интересно, разве в детских домах воспитанникам выдают мобильные телефоны? Но уточнять у Артура я, конечно же, не стала.

– Если что-то нужно будет, моя комната здесь, – попыталась я сгладить впечатление, но голос будто жил своей жизнью. – Только сперва стучи.

– Непременно постучу, – ровно ответил он.

Даже слишком как-то ровно. И я сделала вывод, что играть интонациями он умеет. В мельчайшем диапазоне. Вот вроде бы ответил без эмоций, а меня кольнуло снова этим льдом.

– Хорошо, – я натянула улыбку, отвернулась и ушла к себе, не дожидаясь его реакции.

Едва захлопнулась дверь, я привалилась к ней спиной и с усилием выдохнула через сомкнутые губы. Было ощущение, что я только-только сдала кросс на уроке физкультуры. И это было странно.

Нет, понятно, что присутствие в нашем доме ещё одного человека вносит изменения в жизнь, но собственная реакция тем не менее меня саму удивила.

До конца дня я просидела у себя в комнате. Классная руководительница, теперь уже бывшая, попросила меня нарисовать для школьного лагеря