ТриНити - Анна Москалева

людей, окончивших свои дела и решивших отдохнуть приятным летним вечером. Но Алька этого всего не замечала. Невидящим взглядом смотрела сквозь витрину прилегающего к лавке цветочного ларька и сама себя накручивала: «С каких это пор вы, Алла Витальевна, мужчин на свидания приглашаете? Что, совсем уже безнадега?» Грустно вздохнула и посмотрела, наконец, на цветы. В палатке стояла огромная ваза с крупными ромашками, и какой-то чудак покупал их, кажется, все. Альке даже стало жаль, что их сейчас заберут. Такие красивые, нежные… Покупатель повернулся к кассе. Ой, да это же Сергей! Он как раз рассчитался и, выходя, заметил Альку. Запнулся на пороге и покраснел.

— Аля, здравствуйте. А это вот… Вам, — вид у него был такой, как будто его застали на месте преступления. Чувствовалось, что цветы парень дарит нечасто.

Алька не смогла сдержать восторженного вздоха. Глаза загорелись, губы расплылись в довольной улыбке. Потом подумала, что ей с этим букетом весь вечер таскаться, и слегка сникла. Она-то запланировала большую прогулку! На выручку пришла продавщица:

— Молодые люди, позвольте предложить, — цветочница, хитро улыбаясь, протягивала плотный конусообразный пакет с ручками. — Так будет удобнее гулять.

Серега спохватился первым:

— Да-да, спасибо огромное.

Алька расцвела в улыбке:

— А как вы угадали, что мы гулять?

— Да не по-ресторанному вы одеты, — продавщица оказалась опытной.

Аля еще шире улыбнулась, принимая пакет с цветами.

— Как ты узнал, что я ромашки люблю?

— Никак. А ты любишь?

— Люблю, — Аля зарылась носом в мягкие белые лепестки и глубоко вдохнула их естественный, слегка заметный аромат.

— Твои духи.

— Что?

— У тебя духи чуть горьковатые, цветочные. Как ландыш или, — Сергей пожал плечами, — Ромашка. Вот я и подумал.

Алька смущенно вдохнула запах цветов. Действительно, чуть горьковатый аромат. Как ее духи. Какой он, оказывается, внимательный. А она отмахивалась от шуточек коллег про «ее посетителя».

Аля с Сергеем не спеша вывернули из переулка на Тверской бульвар и пошли в сторону Елисеевского магазина. Величественное шестиколонное здание не могло не обращать на себя внимание и приковывало взгляды даже завсегдатаев Тверской. Серега, конечно, тоже притормозил — засмотрелся на шикарно оформленные витрины, через которые проглядывали роскошные интерьеры. Алька обернулась на него и вдруг поняла, что он тут еще ни разу не был.

— А давай зайдем? — потянула она его за руку.

— Зачем? Это же вроде обычный продуктовый…

— Да ты что, это же самый настоящий памятник архитектуры! А ты знаешь, что до того, как стать магазином, это был самый просто дом? Его построила себе вдова Козицкого. При Екатерине Второй. Можешь себе представить, жить в таком вот домике?

Алька, слегка вальсируя, передвигалась по залам, плавным движением руки показывая то лепнину, то фрески. Сергей легко мог представить её танцующей на каком-нибудь балу — в пышном платье, с жемчужной нитью на шее. И это было намного приятнее, чем воображать какую-то там вдову Козицкую.

— Кстати, — не замечая мечтательного взгляда своего спутника, продолжала Алька, — ее внучка, княгиня Волконская, устроила тут литературный салон. Даже Пушкин, говорят, бывал!

Сергей стоял посреди бакалейного зала, силясь представить себе Александра Сергеевича. Ну не на прилавке же он стихи читал.

— Тут, должно быть, все изменили?

— Конечно, изменили! Но еще при царях. Григорий Елисеев купил особняк и открыл здесь магазин. У Гиляровского об этом хорошо написано.

— Наверное, всё потерял после революции.

— Да не совсем. Он успел вывести капитал и сбежал во Францию. С молодой женой. Говорят, чуть ли не до середины двадцатого века дожил. А старая его жена, ну, в смысле, первая, на собственной косе повесилась. Представляешь, какой ужас?!

— Черт, невероятная история. На собственной косе?

— Ага, когда узнала о его измене. Вот. Поэтому я не люблю длинные волосы, — Алька взъерошила свой коротко стриженый затылок и напряженно засмеялась. Дурацкая вышла шутка.

— Ну, я думаю, тебе никто изменять не будет, — выпалил Сергей и покраснел.

Ее начинала забавлять эта его особенность. Светлая кожа в считанные секунды заливалась краской. Как лакмусовая бумажка. Такой тест на искренность — покраснел, и ничего уже не скроешь. Аля нежно улыбнулась, чуть-чуть любуясь новым другом. Вышли из магазина.

— Пойдем на Красную площадь?

— Ну, если хочешь, пойдем…

— А ты не хочешь? — Алька вздернула красиво очерченные брови.

— Я там вроде недавно был, — Сергей замялся и опять смутился. — На Красную площадь первым делом положено сходить любому приезжему!

— Тогда пошли туда! — Сергей с Алей развернулись и направились по Тверской в сторону площади Маяковского. — А откуда ты приехал?

— Я с Алтая. Родился в Темиртау, — Сергей улыбнулся. Коротко и незаметно. Почти что одними глазами.

— Какое красивое название.

— Ага. Значит «Железная Гора», — с гордостью перевел парень. — Это недалеко от Новокузнецка. Чуть больше часа на машине.

— Значит, ты приехал из Темиртау.

— Если совсем точно, то из Новокузнецка. Темиртау совсем маленький. Почти деревня. Поэтому поступать уехал в Новокузнецк, — Сергей глубоко вздохнул, — ну и работать там начал. Первые программы еще студентом писал. Вместе с друзьями что-то вроде клуба организовали. Потом один из наших проектов неожиданно заработал грант, и нас с ребятами пригласили сюда. Работать, что называется, на новом уровне.

— Так ты программист?

— Ага.

Аля присмотрелась к его футболке.

— Так вот что значат эти загадочные буквы! — на футболке стояла эмблема М*& R*. — А я все думаю, что это такое?

— Ну… Да, — Серега смутился. — Это фирменные футболки. На каком-то тимбилдинге выездном раздавали.

— Здорово! Серьезная компания.

— Ага. Мы сейчас пишем программное обеспечение для спутников связи.

— Невероятно! Так интересно! Для меня программирование всегда было чем-то вроде китайской грамоты. Хотя… нет. Я — гуманитарий. Китайскую грамоту я бы освоила.

— Гуманитарий? — Сергей был рад сменить тему. — Ты учишься?

— Уже закончила. Я училась в Литинституте. Он тут, недалеко.

— А, так вот почему ты так хорошо знаешь этот район!

— Ну да. Много времени тут