Если он опасен - Ханна Хауэлл

Аргус проснулся от боли, попытался повернуться и тихо застонал. Руки и ноги исправно двигались, так что переломов, скорее всего, не было, но в то же время все тело пылало от ссадин, царапин и синяков. Грудь сдавливала тугая повязка: какая-то добрая душа позаботилась о ребрах; трещин, должно быть, избежать не удалось. На глазах лежало что-то прохладное и влажное, но как только Аргус пошевелился, ощущение тут же исчезло. Он осторожно, с опаской приподнял распухшие веки и уткнулся взглядом в огромные, широко раскрытые зеленые глаза. Прекрасные глаза под изящно изогнутыми темными бровями, обрамленные длинными, с медным отливом ресницами, смотрели с участливым вниманием.

— Леди Лорелей, — произнес Аргус и поморщился: болело даже горло.

— Да. — Мисс Сандан скользнула ладонью по подушке и бережно приподняла его голову — ровно настолько, чтобы Аргус смог сделать несколько глотков крепкого бульона. — Сон пошел на пользу: лицо уже не выглядит таким распухшим.

— Сколько я спал?

— Всю ночь и почти весь день.

— А где я?

— В Данн-Мэноре, в доме моих кузенов. О вашем присутствии известно только Сайрусу, Питеру и моей горничной. Кузены обработали раны и перевязали ребра, так как опасаются переломов. Двигайтесь осторожно. Мы положили вас в самую дальнюю комнату гостевого крыла. Убирают здесь раз в неделю, так что появления слуг можно не опасаться. Как только немного окрепнете, сразу перевезем вас в Санданмор. Там сможете спокойно жить в садовом доме до полного выздоровления, вас никто не побеспокоит. Дом тоже используют в качестве гостевого, убирают и проветривают всего два раза в год и перед приездом гостей. Сейчас мы никого не ждем, так что место абсолютно надежное.

Лорелей говорила тихо, спокойно и в то же время осторожно, ложку за ложкой, подносила к губам бульон. Аргус с удовольствием глотал ароматный отвар и чувствовал, как пробуждается аппетит. Травы, должно быть, добавлены не только для вкуса, но и для восстановления сил. Пожалуй, скоро потребуется еда более существенная. Но все же спокойно лежать в постели, принимать внимание и заботу очаровательной молодой леди было опасно. Корник ни за что не смирится с исчезновением пленника, а это означает, что и гостеприимному дому, и прекрасной сиделке угрожает опасность.

— Как моя семья? — коротко осведомился он между глотками.

— Пока ответа нет. Те из родственников, кому я написала, могли уехать в деревню: в это время года многие так поступают. Для того чтобы почта доставила письма, потребуется дополнительное время. Может, вы знаете точные адреса? Я попробую написать еще раз.

Лорелей поднесла очередную ложку, но Аргус предостерегающе поднял дрожащую руку: он так давно голодал, что возвращаться к нормальному питанию следовало постепенно и крайне осмотрительно. Жест получился слабым, едва заметным, однако Лорелей тут же отставила чашку в сторону. О, скорее бы восстановились силы!

— Я долго путешествовал по Европе. Вернулся в Англию и сразу попал в плен, так что не знаю, где и как родственники планируют провести лето. Думаю, лучше всего просто подождать еще немного. — Глаза предательски закрывались. — Куда спешить? Сил бороться с врагами все равно пока нет. А : вы уверены, что опасаться нечего?

— Вполне уверена.

В голосе прозвучало едва заметное сомнение, однако сон неумолимо затягивал Аргуса в темную глубину, и расспросы пришлось отложить до лучших времен.

Лорелей внимательно посмотрела на больного. Синяки и ссадины безжалостно покрывали лицо, однако отек уже заметно спал. Сомнений не оставалось: отдых, уход и хорошее питание быстро восстановят здоровье. А это означает, что скоро можно будет уехать в Санданмор, подальше от врагов. Данн-Мэнор располагался в опасной близости к недавней тюрьме.

Задумчивый взгляд скользнул ниже. Одеяло доходило лишь до пояса, и белоснежные бинты, туго сжимавшие грудь, резко контрастировали с бронзовой кожей. Но вот досада! Никак не удавалось хотя бы мельком увидеть самое интересное! Любопытство подталкивало к действию, и пальцы сами собой приподняли краешек одеяла — ровно настолько, чтобы воровато заглянуть на запретную территорию. И снова неудача! Скрип двери заставил вздрогнуть и отдернуть руку.

— Как он? — спросил Сайрус и, осторожно ступая, подошел к постели.

— Пока очень слаб, но мне удалось влить в него почти целую чашку крепкого мясного бульона.

— В таком случае сейчас лучше подежурить мне. Скоро потребуется мужская помощь.

— Да, пожалуй.

Лорелей неохотно встала и уступила место.

— Пришли сюда Питера с ночной рубашкой. Да, а еще пусть принесет все необходимое для перевязки.

— Вы справитесь без меня?

Сайрус страдальчески закатил глаза, однако Лорелей предпочла сделать вид, что не заметила реакции.

— Откуда, скажи на милость, нам известно, как обращаться с подобными ранами? Кто, по-твоему, ухаживал за отцом, когда его сбросил необъезженный жеребец?

— Всегда считала, что этим занималась ваша мама, а камердинер ей помогал.

— Ошибаешься. От них как раз толку было очень мало. Мама не выносит крови и страданий, и Дидз только и делал, что во весь голос сокрушался. По его мнению, отцу предстояло провести остаток своих дней в постели. Конечно, кое в чем он помогал, но мы старались не оставлять его наедине с больным до тех пор, пока не стало ясно, что предсказание ошибочно.

— Вашему отцу повезло с сыновьями.

Сайрус улыбнулся и уселся в кресло возле кровати.

— Именно это мы ему постоянно твердим. Иди. Не забудь хорошенько поесть и отдохнуть.

Лорелей послушалась. Странно, почему же так не хотелось выходить из этой комнаты? Сэр Аргус Уэрлок, конечно, красив и даже сейчас, в самом плачевном состоянии, чертовски привлекателен. К тому же обладает некими удивительными способностями. Но ведь она его почти не знает. Откуда же это притяжение, желание оставаться рядом, прикасаться, ухаживать? Ей уже доводилось встречаться и даже флиртовать с элегантными джентльменами, но ни один из них не привлекал так, как этот изможденный, больной человек. Наверное, все дело в том, что он оказался в смертельной опасности, а ей удалось ему помочь, она спасла его и вернула к жизни. К тому же ночная вылазка представлялась романтическим приключением, развеявшим однообразие повседневности. Правда, в глубине сознания внезапно проснулся вредный, насмешливо-ехидный голосок, но Лорелей постаралась не обращать на него внимания, в чем почти преуспела.

Лунный свет коснулся лица, и Лорелей открыла глаза. Как же долго она спала! И все это время рядом с больным сидели Сайрус и Питер. Одного взгляда в окно оказалось достаточно, чтобы понять, что значительная часть ночи успела ускользнуть. Мисс Сандан торопливо умылась, оделась и по длинным коридорам отправилась в гостевое крыло, в самую дальнюю комнату — туда, где лежал сэр Аргус. Из-за двери доносился мощный трехголосый храп. Лорелей вошла и едва не рассмеялась. Сайрус развалился в кресле, откинув голову на спинку и широко открыв рот. Питер растянулся на кровати, в ногах у больного. Казалось, он заснул сидя и просто упал. Сэр Аргус тоже крепко спал, но храпел значительно тише кузенов. Оставалось лишь гадать, как ему удавалось не обращать внимания на храп братьев. Лорелей решительно, хотя и без лишнего шума, растолкала заботливых сиделок и отправила восвояси.