Босс для Алёнушки - Алёна Амурская

- Помощница... - повторяет скептически Римма Егоровна, эхом повторяя мои недавние подозрения. - Алён, ты смотри, поосторожней с ним. Он же сердцеед, каких поискать! Прожует ведь и выплюнет. Даже косточек не оставит.

- Спасибо за заботу, - киваю я и начинаю читать статью.

А у самой в голове горькая мысль - запоздал совет! Мне б его услышать годика три назад. А что теперь-то? Боссу-сердцееду у меня поживиться нечем. Я и так внутри... изжеванная вся.

Так что припозднился Бояров.

И все же слова Риммы Егоровны задевают меня за живое. Никак не могу сосредоточиться на тексте, и в голове постоянно мелькают воспоминания о той наивной девчонке, которой я была когда-то в прошлом... пока не встретилась с самым безбашенным бабником в нашем районе.

Лёшка околдовал меня с первого взгляда. А со второго так и вовсе свёл с ума.

Он был не просто симпатичным, а невероятно привлекательным, даже красивым. Особенно для молоденьких девчонок. Потому что у него был тот самый смазливый типаж внешности, который инстинктивно ассоциируется у девочек с принцами - длинноволосый светлоглазый красавчик с густыми ресницами и беспечно-белозубой улыбкой.

А как он умел весело шутить и веселиться! Был душой компании практически в каждой молодежной тусовке. Девчонки за ним толпами бегали, мечтая обратить на себя внимание. А он почему-то выбрал на тот момент меня. Наверное, просто потому что я даже и не думала, что у меня есть какие-то шансы... на свою беду.

К счастью, залетела я от него гораздо позже, чем мы начали жить вместе. Успела закончить универ и даже проработать целый год помощником бухгалтера в маленькой фирме по сбыту электротехники.

А вот затем случилось то, что случилось.

- Алёна... - у начальницы, которая в который раз сегодня окликает меня, странный голос.

- Да, Римма Егоровна? - отзываюсь я, не поворачивая головы и раз в десятый, наверное, перечитывая статью. Никак не могу вникнуть из-за внутреннего раздрая.

- К тебе пришли!..

Я оборачиваюсь.

На пороге стоит паренек-курьер и держит в руках большую круглую коробку с пышным бантом. Хочу поинтересоваться у Риммы Егоровны, с чего это она решила, будто курьер заявился по мою душу... и тут замечаю на боку коробки ярко-красную размашистую надпись: «Для Алёны Клёновой».

Подхожу к загадочному пафосному сюрпризу с опаской. Ещё раз внимательно перечитываю надпись. Нет, ошибки тут никакой нет.

- А ещё какой-нибудь записки нет? - с надеждой интересуюсь у курьера. - От кого коробка?

Тот, явно веселясь над моей подозрительностью, с готовностью кивает:

- Записка внутри, там всё указано.

Снова чувствую себя крепостью, осаждаемой оживленными взглядами коллег. За каждым моим движением следят с жадным любопытством. И это напрягает.

Надо побыстрее покончить с этой посылочной загадкой и вернуться к чтению статьи! Нельзя дать Боярову повод посмеяться над моей невнимательностью. Или ещё хуже - над катастрофической неспособностью вникнуть в простое, казалось бы, задание.

Я вскрываю плотно упакованную коробку канцелярским ножом и заглядываю внутрь.

На круглом глубоком дне горкой лежит аккуратно сложенная шелково-алая тряпочка. Упакована искусно - в форме раскрытого бутона пышной розы. А сверху белеет треугольная детская открытка, на которой почему-то изображена разумная машинка с подмигивающей фарой-глазом.

Последняя деталь быстро расставляет всё на свои места.

Та-а-ак... Похоже, Бояров решил достать меня со всех сторон. Что ж, пора ознакомиться с его писаниной и узнать - зачем он прислал мне алую тряпочку.

Беру открытку в руки. Повертев ее, быстро открываю... и в ту же секунду чуть не роняю, потому что она вдруг начинает вопить истошным мультяшным голоском:

- Я машинка! Как дела?! Фара-глаз, как у орла! Я дружить с тобой хочу! Не стесняйся - прокачу!

Выкрики из треугольной открытки сопровождаются слегка заторможенной громкой музыкой и странно мяукающей барабанной дробью. Наверное, батарейка внутри просроченная. Из-за этого звуки кажутся не музыкой, а корявым издевательством над моим слухом.

Слышу, как коллеги, столпившиеся за моей спиной, начинают хихикать. Даже Римма Егоровна издает величественный грудной смешок.

- Это кто ж тебе такое прислал? И зачем?

- Секундочку...

Я с досадой всматриваюсь в рукописные строчки. Чтобы прочитать их, приходится держать эту дурацкую открыточку в распахнутом виде, и она продолжает орать про свою орлиную фару-глаз раз за разом, по кругу. Аж уши вянут. И это начинает бесить.

«Надень платье завтра на выездное мероприятие, - сообщает послание. - Это обязательно. Возражения не принимаются. Считай выполнение этого приказа твоим возмещением ущерба за разбитую фару. Дальнейшие инструкции получишь завтра утром. Бояров.»

Шокированно перевожу взгляд с поющей открыточки на коробку. Вот эта тряпочка... платье?! Да она же совсем микроскопического размера! Сорочка - и та побольше места бы заняла!

Поднимаю алое безобразие кончиками пальцев.

Какой кошмар... Если я это надену, то буду похожа на девицу лёгкого поведения или, в лучшем случае, на какую-нибудь экскортницу, а не на помощницу генерального директора. Как он мог такое мне предложить?! А ведь говорил - забудь. Наверное, запамятовал добавить, что забыть надо ровно на два часа. Именно столько прошло с того момента, как я вышла из его кабинета.

Семь пятниц на неделе у этого человека, блин!

С другой стороны, ради окончательного утрясания инцидента с фарой... всего один раз... может, и смогу вытерпеть. Даже если при этом сама словлю ущерб иного рода. Психологический.

- Алёна, ради всего святого, выключи уже эту песенку! - с лёгким раздражением требует Римма Егоровна, то и дело морщась. - Голова уже от нее трещит. Она как пластинка испорченная, ужас просто. Так что там в записке-то?

Я гневно захлопываю открытку, и писклявый голосок обрывается на полуслове.

- Да так, шут один гороховый прикалывается. Не обращайте внимания.

Начальница осуждающе качает головой.

- Ну и ну... Ты передай своему ухажеру, чтобы не присылал такие оригинальные шумные подарки к тебе на работу. Ты ведь понимаешь, что Василию Андреевичу может это не понравиться? Ну то, что в его бухгалтерии детские песенки крутят в рабочее время?

- Ага, - с тихим сарказмом соглашаюсь я. - Обязательно передам. Уверена, что терпение нашего глубокоуважаемого и строгого Василия Андреича этот шут испытывать не захочет.