Каменное древо - Соня Марей

Жутко.

Ольд нахмурился и недовольно поджал губы.

– Твой отец всегда шел по головам. Если он узнает, что это сделала именно ты, житья не даст.

– Спасибо, что беспокоитесь, но, поверьте, я сумею постоять за себя, – голос прозвучал бодро и уверенно. Я пыталась храбриться, но выходило жалко.

Ольд это почувствовал.

– Ты на него совершенно не похожа. Не похожа на них всех, – бывший старейшина говорил вполголоса, но каждое его слово дышало силой, заставляло вспоминать тот страшный ритуал, каждая его деталь будет со мной до конца жизни. – Но они еще ответят. Ответят за все, что сделали.

Последнее он произнес едва слышно, но мне хватило.

– Умоляю вас, простите их. Вы обещали не мстить, – я приложила к груди ладони и заглянула ему в глаза. – Забудьте все, живите со своей женщиной и ребенком. Вас ведь больше ничто не связывает с Антримом.

– Они вырвали кусок моей души, – с неожиданной злостью припечатал Ольд. – И простить я могу только тебя, жрица.

Воцарилась гнетущая тишина. Я хотела что-то сказать, но язык примерз к нёбу. Пусть все будет хорошо, и Ольд не станет дурить.

Пожалуйста…

А он поправил сползающего ребенка, плотней укутал плащом.

– В ней есть Дар, – начала я, когда голос вернулся. – Но ведь она полукровка, а полукровки…

Мужчина усмехнулся.

– Не верь всему, что тебе говорят. Особенно этим лицемерам, для которых вы все – стадо овец.

– А вы, значит, не стадо? – мне вдруг стало дико обидно. Я, значит, помогаю ему, рискуя всем, а он обзывается!

– Я пытался отбиться от него, за что и поплатился. Но хватит разговоров. Нам пора. Да продлит Матерь Гор твои дни, – произнес уже миролюбивей и почтительно кивнул.

Ольд прав. Времени прошло много, а мне нужно успеть сделать еще кое-что.

– Прощайте, мастер. И удачи вам.

– Возможно, мы еще увидимся, – сжимая в объятьях крепко спящую дочь, мужчина отвернулся и уверенно зашагал по тропе.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела Ольду в спину. В голове звучали его слова – слишком много в них было обещания чего-то мрачного. Неясного. Я не могла подобрать этому названия, но внутреннее чувство твердило – если встреча все-таки состоится, доброй она точно не будет.

Глава 6. Поиски виновного

Рамона

Меня разбудил грохот в дверь – ее сотрясала, кажется, целая толпа великанов, и многострадальная едва не слетала с петель.

– Рамона, открой!

Голос отца вклинился в сознание. Голова тут же заныла от усталости и недосыпа – лечь я смогла только перед рассветом, да еще и прорву Дара накануне истратила. Боюсь, что в зеркале сегодня будет отражаться бледный изможденный призрак, не дай Матерь кому-то поинтересоваться, чем эта жрица всю ночь занималась.

– Рамона!! – Дверь содрогнулась под мощным ударом отцовского кулака, и все мое существо вдруг сжалось от страха.

Он обо всем догадался!

Промедление было смерти подобно, родитель ненавидел ждать. Быстро стряхнув с себя остатки сна, я выскочила из кровати, на ходу запахивая накидку. От предвкушения скорой расправы зуб на зуб не попадал, а колени подгибались.

Отец не прекращал ломиться. Я буквально пролетела над полом, едва задевая его босыми ступнями и, отперев замок, предусмотрительно отскочила в сторону.

И вовремя, иначе тяжелая дверь заехала бы мне по лбу.

– Нужна твоя помощь! – пророкотал он, оглядывая меня с ног до головы и морщась. – Ах, ты еще спишь, бездельница! Неужто работы никакой нет?!

– Сегодня Верховная освободила меня от служб…

Он прервал меня жестом, мол, хватит болтать. Губы сжались в суровую линию.

– Что случилось, отец? – спросила, а у самой желудок поджался, и волосы зашевелились на макушке.

– Ольд пропал, – выплюнул он, впечатывая в стену кулак. – И девчонка его тоже.

Я в притворном удивлении приложила ко рту ладонь и округлила глаза.

– Неужели? Как печально!

В ответ он раздраженно осклабился.

– Печально?! Да это настоящее бедствие! И как они могли сбежать?

Я старательно прикидывалась дурочкой, глядя на него круглыми глазами и хлопая ресницами и молясь, чтобы Коринна ничем нас не выдала. Если все откроется, буду врать, что сама пришла вчера к ним в дом, усыпила Кори и выкрала девочку. Правда, веского мотива помогать Ольду я придумать так и не смогла.

– Все, хватит пустой болтовни. Этере нужно сплести поисковую сеть, хотела тебя позвать. А ты браслет сняла и спишь, как суслик.

Поисковая сеть? Ох, милосердная Матерь…

Внутри все затрепетало, но я мужественно выдержала отцовский взгляд. Надеюсь, что мне повезет, и начертанные руны смогут обмануть Верховную.

– А что же тетушка Исмара? – поинтересовалась осторожно, и отец, собравшийся было покинуть комнату, напряженно замер. – Девочка ведь жила у них…

– Не было Исмары дома! По делам ушла, как и ее муж. А дура Коринна, – он погрозил пальцем. – Подружка твоя закадычная, между прочим, проворонила девчонку!

Я чуть было не крикнула: «Она не виновата!», но вовремя прикусила язык. Если уж играть, то до конца.

– Сейчас оденусь и отправлюсь к Матушке, – заверила клятвенно, выпроваживая отца за дверь.

Едва щелкнул замок, я бессильно прислонилась к стене и закрыла глаза.

Как это ужасно – лгать.

* * *

Знакомый провал щерился беззубым ртом, а хризоберилловая решетка все так же зловеще светилась. В этот раз я спустилась по винтовой лестнице в скале вместе со своими сестрами. В бывшем узилище Ольда нас ждали матушка Этера, отец и еще трое старейшин. Хмурые, обеспокоенные. Кто-то задумчиво потирал подбородок, кто-то расхаживал взад-вперед.

– Все выглядит так, будто Ольд решил свести счеты с жизнью, – стоя на краю бездны, отец пнул мыском ботинка камешек.

– Тогда как объяснить пропажу его дочери? Такие совпадения вообще бывают? – поинтересовался старейшина Линн – противный дед, которого я терпеть не могла с детства. Его лысина в обрамлении клочков волос сияла, как медный пятак, а шея была увешана блестящими самоцветами. Кажется, он верил, что чем крупней и ярче камни, тем больше сила, но у меня он неизменно ассоциировался с сорокой, падкой на все блестящее.

Отец раздраженно передернул плечами. Кажется, он сегодня так торопился, что надел рубаху наизнанку.

– Ольд бы так просто не сдался. Цеплялся бы за жизнь из последних сил.

Он говорил, а у меня даже в ушах зашумело от злости, и руки затряслись. Это ведь он, мой