Роковое пари - Наталья Семенова

Впрочем, сейчас я здесь не за этим.

Я прохожу к шкафу, нахожу на его полках чистый спортивный костюм и быстро ретируюсь из комнаты, чтобы не сорваться и не начать уборку.

Посмотрим, каков ты, Дилан Холд, вне школы.

Примерно через десять минут я осторожно захожу в спортзал. Помещение очень светлое и прохладное, а за высокой стойкой мне приветливо улыбается девушка-администратор. Иду к ней, по дороге пытаясь разглядеть за стеклянными стенами огромного спортзала Дилана Холда. Но его там нет.

Я хмурюсь и отвлекаюсь на девушку, которая рассказывает мне что-то о членстве в их фитнес-клубе.

— Скажите, пожалуйста, у вас один зал или несколько? — спрашиваю я, как только она заканчивает.

— Есть первый и второй этажи, — с готовностью поясняет та. — Вы можете заниматься там, где вам удобно — мы заботимся о вашей физической форме и хотим помочь вам достичь целей, предоставив все, что нужно.

— Спасибо, — облегчённо выдыхаю я, вновь разглядывая множество тренажёров.

Может быть, Холд занимается на втором этаже?

Итак, спорт — это совсем не моё. Да, я бегала вместе с братом какое-то время, но это не продлилось долго. Я быстро поняла, что не создана для физических нагрузок.

И вот сейчас я собираюсь тягать тяжести...

— Так вы готовы посетить первое бесплатное занятие?

Я вновь смотрю на девушку и выдыхаю:

— Готова.

После небольшой экскурсии, за время которой я страшно переживаю о том, как отреагирует Холд, если увидит меня, меня знакомят с персональным тренером.

Я растеряна, потому что так и не увидела Холда. Это странно, потому что его байк припаркован у здания. Но если он не в зале, то где ещё?..

И тут я вижу, как у зеркал, которые тянутся во всю стену, открывается дверь и из неё выходит молодой человек со спортивной сумкой на плече. Смотрю на подтянутую девушку-тренера и спрашиваю:

— А там что?

Тереза, как мне её представили, прослеживает за моим взглядом и, хмурясь, отмахивается:

— Одно из подсобных помещений. Ты готова переодеться и приступить к занятию?

Я решительно киваю:

— Готова.

— Жду тебя у беговой дорожки.

Я вновь киваю и направляюсь к раздевалкам, но у дверей останавливаюсь и, осмотревшись на предмет того, что до меня никому нет дела, кидаюсь к таинственной двери. Поворачиваю ручку и быстро проскальзываю внутрь. Замираю, как оказывается, вверху лестницы, чтобы успокоить пульс, который всегда повышается до предела, если я занята чем-то запретным, а затем начинаю осторожно спускаться. Завернув за угол в самом низу, я попадаю в небольшой коридорчик с одной единственной дверью.

Открываю и её.

В нос ударяет аромат свежего пота. Такой, какой бывает у Ро, после хорошей тренировки. А слух заполняют хлёсткие удары и характерные выдохи.

Когда глаза привыкают к свету, после полумрака коридора, я вижу, как Дилан Холд наносит тренировочной груше короткие и точные удары. Голыми руками.

Его майка насквозь мокрая, тёмные волосы липнут ко лбу, струйка пота скользит по виску и стекает по щеке к шее. Спина и плечи напряжены, под блестящей от пота кожей играют бугристые мышцы.

Чтобы вы понимали: в школе Холд всегда спокойный и холодный, словно айсберг. Он даже в баскетбол умудряется играть, не вспотев ни в одном месте. Я никогда не видела его настолько... разгорячённым. И мне нравится то, что я вижу...

Хотя не должно.

Я сглатываю сухость во рту, заставляю себя отвести глаза от Холда и, наконец, обращаю внимание на то, что попала в небольшое помещение с рингом для бокса. Это озадачивает. Так же у стен стоят разные приспособления для силовых тренировок и, собственно, ряд боксёрских груш, у одной из которых и замер Холд.

Стоп. Замер?..

Я отвожу взгляд от его вздымающихся плеч и спины и встречаю в отражении зеркала такой ледяной взгляд тёмных глаз, что по моей коже разбегаются зябкие мурашки. Сердце подскакивает к горлу, а мозг лихорадочно обдумывает ответ на сложный вопрос, который Холд обязательно задаст.

Проходит бесконечно долгая минута, когда это происходит.

Дилан медленно разворачивается ко мне лицом, скрещивает на груди руки и спрашивает ровно:

— Какого хрена, Лейн?

Ответ я так и не придумала, потому задаю свой собственный вопрос:

— Ты занимаешься боксом?

Холд не реагирует, продолжая ждать ответа. Я с усилием отвожу взгляд от его бесстрастного лица и, скинув сумку с плеча на пол, иду к рингу. Провожу ладонью по чёрного цвета канату ограждения и рассуждаю себе за плечо:

— Однажды я мечтала научиться драться, но Ронни сказал, что у меня есть он, и мне не обязательно марать руки.

— Считаешь, что способна сделать кому-то больно?

— А ты? Тебе нравится драться?

— Иногда это единственный выход.

— Вот и я так думала. Но это было давно.

— Что ты здесь делаешь, Лейн?

Я разворачиваюсь к канатам спиной и смело заглядываю в глаза, которые, скорее всего, вообще не умеют смотреть по-доброму.

— Решила попробовать фитнес-тренировки, — жму я плечами. — Меня отправили переодеваться, но я спутала дверь.

— Почему ты выбрала именно «Ирон»?

— Живу через дорогу, — отвечаю я честно.

В тёмных глазах вспыхивает и тут же гаснет удивление. Холд кивает, а затем указывает рукой на дверь:

— Должно быть, тебя уже заждались. Не задерживаю.

Мы оба смотрим в сторону двери, которая внезапно открывается вновь. В зал входит широкоплечий шатен, бросает неприязненный взгляд на Холда, а затем замечает меня. Глаза тут же начинают сально блестеть, а на пухлых губах появляется кривая улыбка:

— Не знал, что Стив начал набирать таких сладких девчонок. Как звать, милая? Ты не заблудилась, случаем?

— Она уже уходит, — спокойно замечает Холд и ведёт шеей.

Кажется, я начинаю понимать, что означает этот его жест — злость, которую он сдерживает. Хоть какое-то внешнее проявление его чувств.

— Твоя подружка? — недобро скалится шатен.

— Нет. — И уже мне: — Проваливай, Лейн.

— Как грубо, Холд, — насмехается здоровяк, бросает свою сумку к стене на пол и надвигается на меня. — Может быть, девочка хочет посмотреть? Хочешь, милая?

— Посмотреть на что? — нервничаю я. Мне не нравится ни взгляд шатена, ни его злорадная ухмылочка.

— На бой двух сильных соперников, конечно.

— Вы... — бросаю я взгляд на Холда, который так и стоит на месте, как вкопанный.