Жаркое пламя любви - Ронда Грей

Она вспыхнула от стыда, вспомнив, как его рассердил ее по-детски восхищенный взгляд. А их поцелуй… Поцеловал он ее только потому, что она, как он не преминул заметить, явно хотела этого; то, что это произошло случайно, не имело значения.

Джесс пересекла парк перед отелем, направляясь к черному ходу, и вдруг на дороге, ведущей от пляжа, она вновь увидела Луиджи в компании других мужчин. Вот уж с кем бы она меньше всего хотела столкнуться лицом к лицу в эту минуту!

Ты ведешь себя как ненормальная, ругала себя Джесс, когда наконец добралась до своей комнаты и принялась сбрасывать с себя сырую одежду. Мало того что она потратила полночи, терзаясь из-за поцелуя едва знакомого мужчины, она дошла до того, что прячется по углам, избегая того самого человека. Нет, это уже полное безумие!

Джесс приняла горячую ванну, вымыла голову, а потом пыталась отвлечься от своих мыслей, изучая инструкции, оставленные Одри по поводу реквизита. Позже, завернувшись в белоснежный махровый халат и обернув голову полотенцем, она плюхнулась на кровать и решила просмотреть купленную газету. На центральных страницах ей бросилась в глаза остроумно написанная статья «Страдания от неверного сердца». Тема статьи – женщины, разорвавшие помолвки со знаменитостями, – не особенно интересовала ее. Ее привлек легкий, казалось, не стоивший автору никаких усилий, стиль письма. По сравнению с ним ее собственная манера письма казалась совершенно беспомощной, что повергло ее в глубокое уныние. Уже в самом конце статьи, где перечислялись имена знаменитых людей, которых покинули невесты из-за их непрекращающихся романов с другими женщинами, она вдруг увидела знакомое имя.

Поднявшись с кровати, Джесс отбросила газету и подошла к туалетному столику. Итак, Луиджи был помолвлен с девушкой, которую любил с ранней юности, но которая решила, что с нее достаточно, и разорвала помолвку, размышляла Джесс, включая фен и начиная сушить волосы. Ну и что? Несомненно, все это было и в тех статьях про Луиджи Моро, которые она собрала перед отъездом из Лондона, но не успела прочитать, сказала она себе, переключая все внимание на сушку волос. Вдруг ей пришло в голову, что у нее было достаточно времени прочитать эти статьи, например, прошлой ночью или… или даже сейчас. Она выключила фен и принялась энергично расчесывать свои блестящие волосы, но вдруг легкий стук в дверь вывел ее из задумчивости. Она оглянулась.

Дверь была приоткрыта, и на пороге, прислонившись к косяку, стоял Луиджи.

– Я несколько раз стучал, но вы, наверное, не слышали меня из-за шума фена. – Закрыв за собой дверь, он неторопливо прошел к туалетному столику, перед которым сидела Джесс. – Вы пропустили ленч.

Он наклонился, чтобы поднять выпавший из ее рук черепаховый гребень, и положил его на крышку столика.

– Я не голодна.

– Но вы ведь сегодня утром толком и не завтракали!

– Я поем вечером, – пробормотала Джесс. Она пыталась овладеть собой, но чувствовала лишь, что ее сердце забилось еще сильнее.

– Почему вы помчались в город, вместо того чтобы вернуться в отель?

– Потому что я… – Джесс умолкла, ругая себя за то, что вздумала перед ним оправдываться. – Какое значение это имеет для вас? Можно подумать, вы мой папочка – так переживаете, что я плохо ем и вообще веду себя не так, как надо!

Джесс ожидала, что он рассердится, но его лицо было непроницаемым, как и голос. Наклонившись, он коснулся рукой ее подбородка, вынуждая посмотреть ему в лицо:

– Вероятно, это происходит потому, что я не уверен, двенадцать вам лет или двадцать.

– А как вы думаете, сколько мне было прошлой ночью? – взорвалась Джесс, освобождаясь от его руки. Не успев договорить эту фразу, она уже готова была откусить себе язык.

– Я не думал, что вы воспримете мои слова так буквально, – протянул Луиджи, пристально глядя ей в глаза. – Так сколько все-таки вам лет, в конце концов?

– С какой стати вас интересует мой возраст? – не подумав, брякнула Джесс.

– Сначала вы отвечаете на мой вопрос, потом я отвечу на ваш! – усмехнулся Луиджи. На его губах мелькнула улыбка, но темные глаза оставались мрачными.

– Двадцать три.

– Пожалуй, я могу с этим согласиться – теперь, когда вы не закалываете волосы словно маленькая девочка. – Он непроизвольно протянул руку и пропустил сквозь пальцы ее пышные шелковистые волосы.

От столь неожиданного жеста Джесси отпрянула, как от удара током. Она подумала, не догадывается ли он о силе своего воздействия на нее, и пришла в ужас от одной лишь этой мысли.

– Я… вы собирались ответить на мой вопрос! – выпалила Джесс, только после этого сообразив, что абсолютно не помнит, в чем, собственно, этот вопрос заключался.

– Почему меня интересует ваш возраст? – пришел он на помощь ее памяти. – Может быть, женщины действительно взрослеют раньше мужчин, но я в свои тридцать с лишним чувствую себя слишком старым, чтобы иметь дело с подростками.

У Джесс так и вертелся на кончике языка вопрос, что он имеет в виду под выражением «иметь дело», и у нее даже слегка закружилась голова от облегчения, когда ей удалось удержать этот вопрос при себе.

– Я рад, что вы понимаете, о чем я говорю, – насмешливо произнес Луиджи.

– Естественно, понимаю! – взорвалась Джесс, потеряв всякую осторожность. – Это означает, что я совершенно не подхожу для того, чтобы поразвлечься со мной.

– Я же просил вас не слишком буквально понимать мои слова.

– А что, по-вашему, я должна делать? Искать в ваших откровенных высказываниях искусно замаскированные комплименты?

– Забудьте, что я говорил вам вчера, – произнес Луиджи, и его руки потянулись к отворотам ее халата и медленно раздвинули их, чтобы затем скользнуть по ее ключицам и накрыть ладонями обнажившиеся плечи.

Руки Джесс взметнулись, но не в попытке остановить его, а чтобы удержать на груди спадающую одежду.

– Вы можете быть польщены тем, как сильно меня притягивает та странная смесь, которую я в вас вижу, смесь невинности и…

– Невинности и чего? – пролепетала Джесс, завороженная волшебными модуляциями его голоса.

– Вы должны понять, что английский язык – не родной для меня, – прошептал Луиджи, – в такие минуты я лучше выражаю свои мысли по-итальянски!

Его слова смутили Джесс, а пламя, таившееся в глубине его глаз, держало в каком-то гипнотическом плену. Его руки сомкнулись вокруг нее, и его рту удалось раскрыть ее губы прежде, чем до нее дошел истинный смысл его слов. Она вдруг еще сильнее почувствовала, что ее руки, которые по-прежнему сжимали халат и теперь оказались зажатыми между их телами, сводит судорога, но ее гаснущее сознание уже было не в состоянии отличить, является ли неистовый стук возле ее рук биением одного сердца – или двух.

Джесс уже встречала мужчин, которым удавалось заставить ее осознать мощный потенциал ее собственных скрытых желаний, но только в объятиях этого мужчины подспудно дремавшие силы ожили, проснулись и неукротимо прорвались наружу. Ее самообладанию угрожала не только чувственная сладость его губ, а все в этом мужчине: легкое прикосновение к коже его слегка небритых щек, аура взрывоопасной мужественности, исходящая от его крепкого стройного тела, державшего ее в сладком плену, едва уловимый, тонкий, только ему присущий запах. Впервые в жизни она почувствовала, что находится в руках мужчины, способного делать с ней все, что он захочет… Ее тело откликнулось на эту атаку с такой силой пробудившейся страсти, которой она сама не ожидала от себя.