Две ведьмы и виски - Аннетт Мари

Ладно, не совсем так. Две недели работы я пропустила, пока один знаменитый преступник держал меня в плену, но это, по-моему, не в счет. Я не двигалась, следя за часами. 4:01. 4:02. Когда дошло до 4:05, я открыла шкаф и достала стопку. Вынув бутылку из шкафчика над холодильником, наполнила посудину, подержала в руке и выпила залпом. Виски прожег мне желудок насквозь.

Я налила вторую порцию, тоже выпила и со стуком поставила стопку на столешницу. Хватит хандрить. При таком уровне тревоги и жалости к себе возможен был лишь один выход.

Прутик оставил без внимания, что я прошла мимо него в свою спальню. Он проигнорировал меня и когда я снова выскочила в еще более потрепанных майке и шортах. Он не отреагировал на то, что я вытащила из шкафа ведро и тряпки, и даже ухом не повел, когда натягивала желтые резиновые перчатки.

Но стоило отвинтить крышку с бутылки чистящего средства, как его голова дернулась.

– Только не это, – сердито прошипел он. – Зачем ты все протираешь ядами?

– Это называется уборкой, и если не нравится, можешь уйти.

Он придвинулся ближе, сморщив маленький носик.

– Ты уже делала уборку на прошлой неделе. Пол вонял всю ночь.

– Я убираюсь каждую неделю.

– Люди глупы.

А когда я налила чистящую жидкость в ведро, он поспешно дал деру, шлепая по полу огромными ступнями.

– Глупый человек! Убери это!

– Я предупреждала, чтобы ты меня не оскорблял.

Рыча что-то на своем языке, Прут исчез.

Прищурившись, я присмотрелась к месту, где он только что стоял (иногда фейри просто притворялся, будто ушел), после чего вырубила его шоу по телику и включила свой любимый плейлист. Прибавив звук настолько, чтобы ритм эхом отдавался в костях, я принялась за работу.

Сперва отдраила все поверхности на кухне, дважды останавливаясь, чтобы глотнуть еще виски, а потом направилась в ванную. День превратился в вечер, а я смотрела на часы всего три раза в час.

Вылив грязную воду и снова наполнив ведро, я отнесла его в главную комнату, покачивая бедрами в такт музыке. После четырех порций виски я чувствовала себя довольно сносно. Или их было пять? Я могла сбиться со счета. Сделав музыку еще громче, я уселась на пол по-турецки и приступила к протирке плинтусов.

– На-на-на-на, – воодушевленно напевала я. Потянувшись к плинтусу за тумбой под телевизором, я остановилась, склонив голову набок, и прислушалась. – Прутик! – На мой призыв никто не ответил, и я пожала плечами. – На-на-на…

Но тут же снова перестала петь, напрягая слух и пытаясь услышать что-то сквозь музыку. Сняла хозяйственные перчатки, вытащила телефон – но пропущенных на нем не было. Я не могу держать себя в руках? Злясь на себя, я пошла на кухню. Бутылка виски терпеливо ждала, и я, бурча под нос мелодию, налила себе стопку. Подумаешь, одной больше.

Приветственно подняв стопку (даром что рядом никого), я громко пропела припев, поднесла виски к губам, запрокинула голову – и ясно услышала: стучат.

Я опустила стопку, не выпив. Громкий стук раздался снова. Сбитая с толку и полная надежды, я затрусила к выходу – даже не осознавая, что стопка все еще у меня в руке. Пока ее содержимое не выплеснулось мне на босые ноги. М-да. По крайней мере, я как раз занимаюсь уборкой.

Поднявшись по лестнице, я открыла дверь и выбралась из подвала в прихожую, но на ручке двери моя рука задержалась. В голове смутно забрезжила мысль – стоит ли торопиться? Но – это же, наверное, ребята. А не позвонили заранее потому, потому что, э-э… потому что их телефоны конфисковал ОМП! Ага, точно.

Улыбаясь во весь рот, я распахнула дверь.

На крылечке стояли двое, но не Аарон, Кай или Эзра. Эти двое даже не были мужчинами. Какое разочарование. Морща нос, я осмотрела их с головы до пят.

– Вы, – объявила я. – Я вас не знаю. Кто вы?

Женщины уставились на меня. Их красивые светлые волосы падали восхитительными волнами, обрамляя миловидные лица, и во мне вскипело раздражение. Блузки в цветочек и юбки до щиколотки так красивы и изящны – а на мне грязнущая майка и шорты для йоги с дыркой в шагу. Почему штаны всегда первым делом рвутся в шагу? Вот ведь глупость.

– Меня зовут Оливия, – представилась та, что повыше, протягивая мне руку. – А это моя сестра Одетта.

Я покосилась на ее руку – ногти отполированы и подпилены, форма идеальная.

– Это только имена, они не объясняют, кто вы.

– Приношу извинения, – сказала Оливия-или-Одетта. Я уже забыла, кто из них кто. – Мне следовало начать с этого. Мы от Ковена Стэнли и… ну, мы надеялись поговорить с вами, если это возможно.

– Ковен Стэнли, – медленно повторила я. – Ковен. Ах, так вы ведьмы.

Ну конечно. Ковены – это ведьмы. Вот так это устроено. Видите? Я разбираюсь во всей этой магической хрени.

Она нерешительно кивнула, все еще держа вытянутую руку перед собой и ожидая, когда я ее пожму. Я взглянула на стопку в руке, наполовину опустевшую после беготни по квартире. Пожав плечами, допила виски и величественно махнула рукой.

– Ну, заходите, дамочки, послушаем, что вы хотите мне сказать.

Глава 4

– Выпить хотите? – спросила я через плечо, поднимаясь впереди них по лестнице.

– Спасибо за предложение, но, боюсь, мы не пьем, – отозвалась О-первая.

– Это как-то скучно. Ну тогда, наверное, просто садитесь.

Я оставила свою пустую стопку в раковине, а они тем временем осторожно устроились на моем диване. Красивые блузки, длинные юбки, застенчивые манеры и отсутствие интереса к алкоголю. В моем мозгу забрезжило подозрение.

– Погодите. Разве вы пришли не для того, чтобы обратить меня в Викку[1], а?

О-вторая нахмурила нежный лоб.

– Мы не виккане. Как и большинство ведьм.

Опа.

– Я знаю. Просто пошутила.

– Конечно. – Она улыбнулась. – Очень остроумно!

Да, я была немного пьяна, но не настолько, чтобы поверить ей хоть на полсекунды. Оттащив табурет от барной стойки, я поставила его перед телевизором и села лицом к посетительницам. Вскочила, выключила музыку и снова села.

– Итак, – нетерпеливо спросила я, – что же привело в мой дом двух ведьм?

По спине пробежал неприятный холодок. Гм. Важный вопрос – и, если вдуматься, стоило бы задать его прежде, чем впускать их внутрь.

Сузив глаза, я оглядела ведьм с ног до головы. Ну, с этими я, пожалуй, справлюсь, если придется драться. Бывало и хуже.