Принцесса обмену не подлежит - Дарья Вознесенская

Мы все чуть выше по течению стоим. А жених - ниже. Логично, ага. Хоть и не сильно безопасно. Только как я уже сказала, выбор у меня без выбора. Констанс этот уже третий раз приезжает - значит я ему хоть сколько нибудь важна. И брак со мной. И мы сможем договориться в таком случае.

С моими родственниками, полагаю, нет.

Ох вот и лодка моя ажурно-картонная, на которой надо плыть… И ветер поднимается… На реке теперь еще и интенсивная рябь, а серая паутина, которую довольно рукозадая невеста кое-как доплела под удивленными взглядами нянек, так и норовит улететь и явить мое всем чем можно намазанное лицо.

Я буквально наматываю эту самую вуаль на это самое лицо и, подталкиваемая няньками, иду к воде. Не могу удержаться от вопроса:

- А это кто-нибудь делал прежде, верно? Не в первый раз же? И никто не тонет?

Мне кажется за эти несколько дней они уже привыкли к тому, что принцесса у них с некоторыми странностями. И потому, продолжая заливаться плачем - для публики - мне быстро поясняют:

- Так каждый раз такая традиция. Страшно, да… но куда мы без традиций? Неправильно это.

Угу.

А если что-то пойдет не так, у них есть служба спасения прекрасных принцесс? Или я недостаточно прекрасная для этого окажусь?

В этот момент я вижу Менно.

В одной рубахе, каких-то кальсонах, босого.

Замираю… но потом понимаю, что он неспроста такой. То есть не для того, чтобы гадость сделать. Нет, под вой окружающих, он берет веревку, привязанную к лодке - ее я прежде и не заметила - и прыгает в воду.

Вой становится громче.

Мне становится спокойней.

То есть минимальная безопасность здесь все-таки предусмотрена. Чтобы ни одна принцесса при применении традиций не пострадала. Это плюс.

Все остальное пока - сплошной минус.

Менно плывет на тот берег, причем довольно ловко - будто не первый раз.

И доплывает же! Передает веревку трем спешившимся всадникам.

Блин, а я и не подумала, что сват и проблемы с ним окажутся на том берегу, а не останутся на этом…

Меня подталкивают к суденышку.

Пытаюсь в лодке сесть, но «батюшка», подошедший сзади с несколькими стражниками, снова шипит про позор и чтобы стояла гордо весь путь. Ну а потом вместе со мной эту лодку спихивает на воду.

Гордо?! Да тут как бы и со стояла проблема!

Что-то среднее между взбесившейся лошадью и сапом вот вообще не подходит для стояния на нем в платье. Река моментально подхватывает и волочет. Я даже до середины не доплываю, но уже оказываюсь ниже по течению, чем прибывшие. И когда веревка резко натягивается, едва не падаю от толчка. Но удерживаюсь. А потом мужики на том берегу тянуть меня к себе начинают. С усилием. И я только и могу молиться, чтобы веревка не порвалась или еще чего не произошло…

Я почти берега достигаю.

Впиваюсь взглядом в тех, кто там стоит. Мне кажется, один похож на Менно. Высокий, статный, он веревку не тянет, но смотрит на меня, не отрываясь.

Ну это последняя мысль.

Потому что спустя секунду, когда я уже совсем рядом, метрах в пяти, не больше, веревка вдруг лопается.

И у меня еще одна секунда, чтобы принять решение.

Я не мешкаю. И может быть это спасает мне жизнь. Что я не остаюсь в лодке, кторую несет неизвестно куда, а прыгаю в воду - а-ааа, какая холодная! - почти сразу достигаю дна, отталкиваюсь от него, выныриваю, чтобы снова погрузиться и снова оттолкнуться. Плыть, справляясь с течением, это невозможно, а вот такими прыжками, что рекомендуют во всех книгах по выживанию… В общем, суши я достигаю очень быстро. Нервяк при этом такой, что колотит меня не только от холода. Заползаю на глинистый довольно берег, отфыркиваюсь, и так и жду, что меня сейчас подхватят, обернут во что-то теплое, на ручках понесут… Еще аплодисментов жду - ну как же так, такая ловкая принцесса.

Но вместо этого слышу неожиданное:

- Дурной знак. В башню ее, надо разобраться.

И меня действительно подхватывают, но явно с другими целями.

И в шоке я распознаю только одно, за что цепляется взгляд. Мелькнувшая на лице Менно довольная улыбка.

Самое чудовищное - это скука

- Чудовищный отец, чудовищные традиции, чудовищный жених со своим братом, но самое чудовищное в вашей сказке - это скука, - бормочу, меряя шагами прямоугольную башню.

Двенадцать широких шагов от одного края до другого.

Шестнадцать - по другой стороне.

Ночной горшок и корыто для купания за ширмой, лежанка ака кровать, подобие печи-жаровни, в которой регулярно меняют уголь, чтобы не помереть от холода - хотя все равно холодно все время - и небольшой столик с наспех сколоченной лавкой, покрытой шкурой. Вот и вся обстановка.

Ну, еще я.

Чувствую себя движущимся предметом мебели. Потому что со мной не разговаривают, меня не спрашивают ни о чем, на мои вопросы служанки - а появляются здесь они только - не отвечают.

Приходят трижды в день. Покормить, умыть, заплести, сменить горшок и переодеть в очередной роскошный наряд. Но стоит им сказать что-то - шарахаются и смотрят испуганно. И не поймешь ведь - они запуганные такие, потому что в замке сплошь деспоты и гады или это меня боятся?

Ухаживают за мной хорошо. Как усадили в повозку мокрую, укутали в меха и вуали - так и начали хорошо ухаживать. Но фраза про «надо разобраться» будто не имеет ко мне отношения. Разбираются без меня. И хорошо это или плохо я не определилась…

Нет, определилась. Это примерно как разница между парапланом и парашютом.

И там, и там чувствуешь себя подвешенным в воздухе, но в первом случае у тебя ощущение, что ты хоть чем-то управляешь, а во втором - все зависит от «раскроется - не раскроется».

Я предпочитаю управлять.

Меня запирают в высокой башне - на самом деле высокой, как под заточение принцесс делали, она возвышается метров на тридцать над всем прочим замком, еще большим и богато отделанным, чем предыдущий - и даже не ставят в известность, каким будет мое будущее.

Только локалицация боли не всегда соответствует локализации повреждения. Я понимаю - дело не в будущем, а в моем - Ирмэль - прошлом. В котором столько всего наворочено, что я могу не успеть разобраться, а меня уже вышвырнут