Рыжее наказание для плохих мальчиков - Лея Кейн

Ранстор кивнул и улыбнулся уголком рта:

— И в свое время ты от него забеременеешь.

Скованная каждой мышцей тела от мысли, что король более суров, чем я думала, раз сослал на остров своего сына, я поморгала и осторожно уточнила:

— Я надеюсь, это не Герард?

Но Ранстор ничего не ответил. Через плечо посмотрел на каменные стены, возвышающиеся за его спиной, и сказал:

— Нам пора возвращаться.

Глава 2

Первая ночь в Заане, встретившем меня своим не самым райским уголочком в виде Синлара, казалась мне полярной. Я состарилась лет на пятьсот, пока дождалась утра, слушая шум прибоя, писк мышей, скрежет, храп, топот, журчание, бормотание. Уши понемногу привыкали к повышенной громкости звуков, и я даже стала отличать солдат: кто встал первым, кто громче всех зевает, кто возмущается, что ему не оставили воды для умывания. Развлекая себя, я придумывала им свои имена и этим коротала свое заточение в холодной темнице. Ранстор так и не раздобыл для меня другого одеяла. Так что замерзла я не на шутку, проклиная Шрайка. Лучше бы шерсткой своей поделился, а не ушами.

Но буквально перед самым появлением наших тюремщиков Ранстор сообщил мне, что мое замерзание было частью его плана.

— Может, ты соизволишь чуть раньше делиться со мной своими планами? — фыркнула я, покосившись на него.

— Женщины, — улыбнулся он как ни в чем не бывало, — вы же всегда все усложняете.

— У заанцев предвзятое отношение не только к кошкам, но и к женщинам?

Шаги приближались, и Ранстор поспешил сказать мне:

— Просись к полевому целителю. Иган самый доверчивый.

— И что мне это даст?

— Например, он подскажет, когда у тебя овуляция. Или ты не собираешься спасаться?

Я едва не шлепнула себя по лбу. Точно! Забеременеть королевским наследником! Как я могла забыть? Не знаю, что на меня ночью нашло, но с рассветом эта идея стала казаться бредовой. К беременности и детям надо подходить серьезно. Я же не инкубатор! Выношу, рожу малыша и отдам тупорезу Норлингу? Это же будет мой ребенок!

— Наверное, я пас, — произнесла я со вздохом.

— Тогда тебя повесят на первом же дереве, как только сюда прибудут королевские стражи, — заявил Ранстор без намека на его обворожительную улыбку.

— Ладно-ладно! — опомнилась я. Жить-то хочется! — Только не нужен мне ваш боевой костоправ. Я и сама посчитаю, когда у меня овуляция.

— Точно? — Ранстор в своей манере изогнул бровь. — Ты умерла, воскресла и перенеслась через призму измерений. Кроме того, ты на некоторую долю кошка.

— Блин, — выругалась я, потянув подол своего короткого платья к коленям — хотя бы максимально низко, чтобы голыми ляжками не светить.

В подземелье спустились блондинчики. Один протянул в клетку Ранстора фляжку с водой, а другой с улыбкой спросил у меня:

— С новым днем, Октавия! Как прошла ночь?

— Превосходно. Я гуляла в поле, любовалась звездами, — нарочно кашлянула, притворяясь простуженной. — Только горлышко побаливает.

Тот обернулся к своему брату и шепотом спросил совета. Второй окинул меня обеспокоенным взглядом, кивнул и протянул другому ключ.

— Тартис отправился на патрулирование берегов, — поделился он со мной. — Вернется во второй половине дня. Мы сводим тебя к Игану. Только пообещай, что не подставишь нас.

— Клянусь ушами, — ответила я, отклеивая свою попу от твердой лавочки и направившись к лестнице.

По пути бросила беглый взгляд на Ранстора, получила от него одобрительный кивок и, поежившись, обняла плечи руками. Ну и дубак!

Анаэль и Камаэль вывели меня в тот же зал, где вчера я была в роли музейного экспоната, который разглядывало пять десятков солдат.

— Баба! — опять крикнул тот же голос, что требовал выдать меня ему. — Отдайте мне ее!

Я потупила взор в пол, чувствуя себя неловко под разомлевшими ото сна полуголыми мужчинами. Те тоже провожали меня не самыми ласковыми взглядами. Даже замолчали и прекратили свои утренние процедуры, пока блондинчики не вывели меня из здания.

Только отойдя от него, я обернулась и увидела, что тюрьма представляет собой старый каменный замок с узкими окнами, шпилями, парапетами на крыше. Заметила две сторожевые вышки, потрепанный флаг и скворечник. Да уж… Тут явно не хватало мышеловок, а они скворечники колотили!

На улице стало теплее. Солнце приятно согревало. Волны бились о берега уже не так пугающе. И вместо писка и храпа я наслаждалась ужасающим криком чаек, в тот момент показавшимся мне самой чудесной песней в мире.

— А что, ваш пилюлькин живет не с вами? — поинтересовалась, когда мы переходили небольшой пешеходный мост над рвом. Вспомнила, как наступила на гвоздь, и пятка опять заныла.

— Кто? — переспросили парни.

— Ну ваш док? Иган?

— Чем дольше мы здесь находимся, тем меньше верим в помилование. Поначалу Иган жил с нами. А когда его вера в освобождение иссякла, решил уединиться. Главнокомандующий был против, но Игану удалось убедить его, что так будет лучше для всех. Там у него небольшой лазарет. Он делает микстуры, порошки, бальзамы. Все чисто, стерильно, никто не мешает. И зуб выдернет, и кости вправит, и порез зашьет.

— Вам бы сюда женщин — и можно было бы не возвращаться, — усмехнулась я.

— Тартису так не скажи. У него дома сестренка. Перед нашей ссылкой она замуж собиралась. С тех пор он сам не свой. Переживает, не отверг ли ее жених из-за репутации брата. Не подверглась ли она нападкам. У них ведь никого.

Хм… Жаль, что Тартис не принц. От него бы я с удовольствием родила.

— А Герард? — уточнила, перебирая босыми ногами по траве. — Мне кажется, ему тут все нравится.

— Герард сирота от рождения. Он всю жизнь посвятил служению короне. Приют, где он рос, содержался за счет казны. Его величество король Норлинг всегда давал самым сильным и выдающимся юношам шанс стать частью привилегированного войска. За это Герард ему премного благодарен. Он будет счастлив, куда бы его ни отправили.

Слава Шрайку, что Герард тоже не принц!

— Вот мы и пришли, Октавия! — Блондичики остановились перед арочной деревянной дверью землянки. — Не наступи, — указали мне на мелкие цветочки в каменных клумбах.

— Это лекарства?