Солнечный свет - Юлия Бровинская

проживания в приюте меня снова вызвали в кабинет Элоизы Паркинсон. При этом я слышала ее разговор с Сальмой. Я стояла посреди кабинета, и наблюдала за директрисой и ее помощницей во время их манипуляций с измерениями. Поскольку я была немая, то занятые делом женщины вокруг меня словно забыли то, что я не глухая. Или давно думали про меня, что я дурочка. Сильно озадачилась я тогда смыслом их разговора. Ведь, я еще ничего не знала о мире взрослых за стенами приюта. Насколько он жесток и какие планы строятся в отношении меня.

– Медленно растет. Возраст накинуть не получится, – раздосадовано качала головой Элоиза Паркинсон, отмечая в своих записях мой рост. – Менструация хоть началась уже?

– Пока нет, – отвечала, раздосадованная этим фактом Сальма. – Но есть вероятность, что она еще вытянется в росте в ближайший год. Жаль, так и не заговорила.

– Главное, чтобы лицо не испортилось, а в остальном… это дело вкуса. Некоторым женская болтовня не нужна вовсе. – Директриса оценивающе прошлась по мне взглядом. – Красавицей растет, ничего не скажешь. Ей уже интересуются, между прочим.

–Да? Как хорошо! – радостно всплеснула руками Сальма, – и какой из городов? Вы уже посылали им рекламу?

– Не город, а лично они.., – она выразительно с намеком двигала бровями, глядя на Сальму.

– Вот это удача! – радостно воскликнула помощница. – В первые же смотрины ее купят. Можно прямо сейчас Мойре сообщить, что у нас есть отличная кандидатка. Пусть сама тогда ее представляет городам, а нам уже отсчитывает кредиты.

– В пятнадцать отдадим. Не сейчас. Рано пока. Все же надо соблюсти видимость законности и повременить немного. Она с виду выносливая и здоровая, в пятнадцать точно сойдет за восемнадцатилетнюю, но никак не сейчас. Документы потом поправим. – Довольно потерла руки директриса. – Затягивать с этим делом точно не будем. Ее уже хотят. При чем сразу двое. Думаю цену поднять можно. Торг предвидится. Мойра хорошо нагреет на этом, – хмыкнула Элоиза. – Удивительно просто. Сколько тружусь в этой сфере, а такое впервые наблюдаю. Один предлагает ее быстрей отправить к Мойре, а второй просит этого не делать, а отдать ее в обход системы…

– Но может мы…? – с жадным восторгом выпучила глаза Сальма.

Директриса категорично замахала руками.

– Нельзя! Мойра узнает и можно поставить крест на нашем деле.

Кто это они?! О чем эти женщины говорят?! Кто такая Мойра? Что все это значит?!

Похолодела вся от недоброго предчувствия. Испугалась неизвестности. И рассказать о том, что вокруг меня происходит нечто подозрительное, никому не могу. Да и не поверит никто хронической лгунье.

Меня отправили к себе.

И в ту же ночь мне приснился кошмар.

Я снова перед воротами Феникса и вижу, как они закрываются на моих глазах. В ужасе кричу им остановиться…

И в то же мгновение проснулась от собственного дикого крика! Как и все дети в общей спальне.

Ощущение такое будто то, что раньше сдавливало мое горло, мешая говорить, наконец, отпустило его. Я, зажав ладонью рот, разрыдалась. Первый раз за долгое время я почувствовала радость…

Глава 8

А спустя некоторое время, когда у меня начался менструальный цикл – Сальма и Миссис Паркинсон окружили меня такой заботой, какую ни одна сирота в приюте не получала. Мне выдавались дополнительные порции обедов, одевали лучше всех, раз в месяц меня осматривал доктор. Такое особенное отношение ко мне нашей общей мамы не могло не вызвать недовольства других детей. И не будь я способной постоять за себя, то я бы в полной мере ощутила на себе их ревность и зависть. Я и сама не понимала чем я лучше других девушек в приюте, что заслужила такое отношение. Что же нужно от меня директрисе и ее помощнице? Их чрезмерная забота и доброта только укрепила меня в подозрении, что все неспроста.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я, наконец, узнала, что они задумали.

В один ничем не примечательный день меня вызвали в кабинет директрисы. Я зашла и с удивлением обнаружила, что там находились кроме нее и Сальмы еще люди. Три незнакомых мне женщины. Ни разу до этого, ни одну из них не видела на территории приюта. Одна очень пожилая, почти старуха и две молодых. Кто они?

– Раздевайся, – приказала мне Элоиза Паркинсон.

Я не шелохнулась. Настороженно смотрела на всех собравшихся.

– Зачем?

Элоиза гневно свела брови.

– Вот когда не разговаривала, ты мне больше нравилась. Молча разделась и легла сюда! – она указала на кушетку для посетителей, что стояла вдоль стены ее кабинета.

Поскольку мне самой давно хотелось знать, ради чего мне нужно постоянно раздеваться и для чего меня измеряют, что от меня хотят, в конце концов – я послушно освободилась от одежды и легла. Ясно сразу стало, что все в кабинете ради очередного осмотра моего тела собрались. Тревожно мне было от этих тайн вокруг него. Но я предчувствовала, что скоро узнаю все. Так и вышло.

Пожилая незнакомка подошла ко мне. Внимательно посмотрела на меня. Я ответила ей прямым взглядом.

– Кто вы? – спросила я.

– Позже представимся, – отмахнулась от моего вопроса старуха, скользя по моему обнаженному телу изучающим взглядом. Оттянула мне нижнее веко вниз – осмотрев слизистую глаза. Губы раздвинула – проверяя зубы. Потом она, как и Сальма обмерила меня и довольно кивнула, директрисе.

– По внешним параметрам подходит идеально.

– Для чего подхожу?! – воскликнула я, переводя взгляд с одного лица в кабинете на другое, и попыталась сесть. – Мне ответит кто нибудь, в конце концов, что происходит?!

На мой вопрос ответила только гостья директрисы, остальные проигнорировали.

– Расслабься, дурочка, – надавила мне на плечо старуха, – не паникуй напрасно. Просто осмотрим тебя, и если ты во всем устроишь нас, то твоя жизнь превратится в сказку.

О чем она?!

Я снова легла.

Пожилая женщина согнула мне ноги в коленях, развела их пошире и посмотрела на мою вагину. Потом, достала из торбы, что висела на ее плече шелестящую упаковку. Разорвала ее и надела на руку перчатку. Потом засунула в меня два пальца. Осматривала меня как врач гинеколог. Было неприятно, но я, стиснув зубы, стерпела. Уж больно хотелось, знать, чем все закончится.

– Узкая, слишком, – сообщила она женщинам, наблюдавшим за ее действиями, стягивая при этом перчатку и швыряя ее в урну, – сбежит после первого раза. Не берем. Одевайся, – небрежно махнула она мне.

Я встала и стала натягивать нижнее белье. Тихо радуясь тому, что все закончилось.

– Как, не берем?! – панически взвизгнула директриса, и подарила мне