Влюбленная вдова - Кейси Майклз

Укрывшись за колонной, Брейди смотрел, как его приятель Кипп склонился к руке какой-то веснушчатой дебютантки, давно томившейся в уголке бального зала Селборнов.

Виконт Уиллоуби был гостем, о котором любая хозяйка дома могла только мечтать, — богатый, красивый, любезный и к тому же всегда готовый составить компанию девицам из числа тех, кто, к полному отчаянию своих маменек, обычно подпирал стены во время танцев.

И дело тут вовсе не в учтивости Киппа. Как ни странно, он искренне наслаждался шумным лондонским светом, перепадами его настроения, его шутками, весельем и находил удовольствие даже в его слабостях. Его хорошо знали в каждом доме, он пользовался неизменным успехом, и Брейди внезапно подумал, что его друг мог бы с полным основанием утверждать, что в целом мире у него нет ни единого врага.

Почему? Ответ был прост. Кипп давно уже понял, что быть счастливым куда приятнее, чем им не быть. К тому же это было не так уж трудно — учитывая все преимущества его рождения. Кипп до сих пор благодарил судьбу за доставшийся ему титул, поместья, огромный особняк на Гросвенор-сквер, даже за приятную внешность, которой щедро одарила его природа.

А светское общество видело в Киппе элегантно одетого бездельника и бонвивана, всегда готового посмеяться удачной шутке. Прирожденный ловелас, он мотыльком порхал от женщины к женщине, но все его любовные интрижки были легкими и необременительными, и ни одна из его подруг не проливала горьких слез, когда Кипп, покинув ее постель, перебирался в другую, где его уже ждали с распростертыми объятиями.

Словом, общество видело в нем именно того, кого он и хотел, чтобы в нем видели.

Другое дело — Брейди. Он знал своего друга настолько хорошо, насколько вообще один мужчина может знать другого. И понимал, что Кипп вовсе не легкомысленный вертопрах. Да, он обладал неунывающим характером — к счастью, он родился таким. Но при этом Кипп отнюдь не был глуп и не позволил бы никому сделать из себя дурака, хотя порой и не мешал думать о нем именно так.

Счастливый и печальный, легкомысленный и серьезный, глуповатый с виду и скептик в душе — таков был Кипп. Без труда играя на людях роль шута, на самом деле он был философом. Только самые близкие друзья догадывались, каков он на самом деле. Но часто даже и они ошибались.

Да, подумал Брейди, разглядывая толпу гостей в тщетной попытке обнаружить аппетитную блондинку из парка, похоже, его приятеля можно назвать самым серьезным из несерьезных молодых джентльменов, которых он знает.

За исключением, разумеется, его самого…

Подняв глаза к лепному потолку бального зала Селборнов, Эбби удовлетворенно вздохнула.

«Кто бы мог поверить?!» — снова повторила она про себя.

Скромно устроившись в уголке и раскрыв от восхищения рот, Эбби пожирала глазами украшенный фресками потолок и стены, элегантных лордов и леди, шушукающихся и пересмеивающихся только им понятным шуткам. И даже присущая провинциалке наивность не помешала ей понять, что перед ней — самая настоящая ярмарка невест, то единственное место, где хорошенькой Эдвардине может улыбнуться удача.

Приглашение на бал к герцогам Селборн прибыло только сегодня утром — его принес улыбающийся юноша в отлично сшитой ливрее — вместе с запиской лично от герцогини, где она весьма мило извинялась, что не прислала приглашение загодя.

Будто Эбби и без записки не была бы на седьмом небе от счастья, получив приглашение к самим Селборнам!

Тот обед, на котором семейство Бэкуорт-Мелдон побывало накануне вечером, лишь с большой натяжкой можно было считать удачным началом. Да и как могло быть иначе, если барон уныло вздыхал всякий раз, когда кто-то из гостей подносил вилку ко рту, и принимался сетовать на нынешнюю дороговизну, а потом переводил на Бейли свои выпученные, как у совы, глаза.

Это было просто ужасно. Эбби быстро сообразила, что скорее всего их и пригласили-то лишь для того, чтобы барон мог в очередной раз поинтересоваться у дядюшки Бейли, когда же тот вернет ему некогда одолженные им сто фунтов.

Жаль, конечно, вздохнула она, тем более что приглашение на обед к барону было, увы, единственным, пылившимся на треснувшей каминной полке их дома на Халф-Мун-стрит.