Влюбленная вдова - Кейси Майклз

— Да, конечно. А я буду молиться за тебя, Абигайль.

— Я счастлива.

Наклонившись, Эбби поцеловала напудренную щеку невестки. Она

направилась туда, где в последний раз видела окруженную толпой поклонников Эдвардину, лица которых та даже толком не могла разглядеть. Бедняжка щебетала не умолкая. Возможно, рассказывала волнующую историю о том, как ее вместе с братцем Игги застал викарий, когда они, оба голые, плескались в ручье, — ну не забавно ли это в самом деле?

«О Господи, и что это мне в голову взбрело? Не иначе я окончательно спятила!» — проклинала себя Эбби, проталкиваясь сквозь плотную толпу пэров и их жен, до отказа заполнившую бальный зал Селборнов, и чувствуя на себе их неодобрительные взгляды.

Нет, она вовсе не обижалась на них, даже когда кое-кто из этой титулованной публики, высокомерно смерив ее с ног до головы возмущенным взглядом, сразу отворачивался в сторону, словно устыдившись того, что вообще обратил внимание на такое ничтожество.

Она и есть ничтожество, грустно подумала про себя Абигайль Бэкуорт-Мелдон. Ни богатства, ни громкого титула, ни красоты. А уж в присутствии Эдвардины она вообще выглядит серой мышкой.

Уже давным-давно, сравнив себя с этой ослепительной юной красавицей, Эбби была вынуждена признать, что внешность у нее самая заурядная.

Конечно, волосы у нее хорошие — густые, длинные, светлого, почти пепельного оттенка. Но при этом прямые как палки, в то время как все сейчас сходят с ума по локонам.

Глаза тоже ничего, размышляла Эбби. Глубокие и таинственные, как озера, цветом напоминающие лесные фиалки после дождя. Но… и только.

Никто никогда не заглядывал ей в глаза, поэтому ни одна живая душа в мире не могла бы похвастаться тем, что видела, как в них пляшут шаловливые бесенята, как радость бьет в них ключом, буквально переливаясь через край. А может, так даже и лучше, потому что вряд ли это прилично для вдовы, к тому же строгих правил, которой не исполнилось еще и двадцати трех полных лет.

Нет, пора раз и навсегда выкинуть из головы пустые мечты. Все это верно, но Эбби так долго душила их в себе, что сейчас, в кои-то веки оказавшись в Лондоне, да еще в разгар сезона, она с замиранием сердца подумала: а вдруг и ей улыбнется счастье и она тоже найдет себе мужа?

Хотя бы в награду за все, что ей пришлось вытерпеть за эти ужасные две недели в доме на Халф-Мун-стрит.

Впрочем, неохотно призналась она себе, с таким же успехом она могла бы вырядиться в саван или вообще явиться голой, потому что если рядом оказывалась Эдвардина, глаза всех присутствующих устремлялись к ней, и Эбби отходила на задний план. А это было ужасно несправедливо — по крайней мере так она считала.

Вынужденная играть роль компаньонки этой молоденькой дурочки, Эбби внезапно осознала, что с приездом в Лондон для нее ничего не изменилось. С таким же успехом она могла остаться в их крохотном имении в Систоне. Она и здесь была такой же — надежной, практичной, здравомыслящей, хладнокровной, рассудительной. Словом, человеком, на которого можно положиться. Господи, до чего же ей все это осточертело! Ее благоприобретенные родственнички полагали, что знают ее, но это не так. Они помнили робкую, неуверенную в себе невесту, жалели юную вдову, а за последние несколько лет привыкли видеть в ней этакого семейного тирана, державшего в узде всю их семейку и правившего ими любящей, но твердой рукой.

Но в глубине души Эбби знала, что она совсем не такая. Практична? О да! Еще бы! Но при этом очень любит посмеяться, причем обладает далеко не тривиальным чувством юмора, острым как бритва язычком и умением во всем видеть смешное.

А иначе разве бы ей удалось выжить? Разве смогла бы она год за годом существовать бок о бок с этими тупоголовыми, самовлюбленными и в то же время на редкость обаятельными Бэкуорт-Мелдонами?

Но все же как ей хотелось вырваться на волю! Послать к черту всех ее любящих родственничков, вернее, убедиться, что все они благополучны и счастливы, а потом упорхнуть в кругосветное путешествие, повидать мир… или хотя бы те его уголки, которые интересовали ее больше всего.

Как она мечтала о приключениях вроде тех, что то и дело происходили с очаровательной Люсиндой Поумрой, героиней последнего нашумевшего романа Араминты Зейн, — да вот, например, когда она угодила в лапы пиратов и вырвалась на свободу только благодаря любви самого сильного, самого красивого и опасного из всех корсаров.

Теперь Эбби даже могла представить себе его лицо — оно мелькнуло один раз, в парке, и с тех пор постоянно стояло у нее перед глазами. Высокий, светловолосый и соблазнительный как сам первородный грех, с улыбкой падшего ангела на губах, незнакомец сидел в экипаже, достойном настоящего героя романа. Вот только смотрел он на Эдвардину…

И тут произошло нечто такое, от чего мысли разом вылетели у Эбби из головы, а нижняя челюсть с хрустом отвалилась, так что ей даже пришлось придержать ее рукой.

Толпа восторженных поклонников, окружавшая Эдвардину, развеялась как дым!

Впрочем, ничего удивительного.

Даже офицеры, прозябавшие на половинном жалованье, и младшие отпрыски благородных семейств способны заметить, когда их отодвигают на второй план. Эбби могла их понять — ведь и ее мало кто замечал, если рядом оказывалась Эдвардина.

В настоящий момент возле девушки оставались только двое джентльменов, которых Эбби тут же узнала — это их она видела в парке.

Один — темноволосый красавец с тем выражением скуки на лице, которое отличает подлинных аристократов голубых кровей. Интересный мужчина — но не во вкусе Эбби. Несмотря на красоту, он мало походил на героя, способного заставить рассудительную Эбби потерять голову.

Второй — такой же высокий, как и его приятель, только светловолосый — снова напомнил ей падшего ангела. Он был неправдоподобно красив — красив так, что у Эбби захватило дух. У нее на глазах он склонился к руке Эдвардины, а эта дурочка, жеманно хихикая, только хлопала огромными голубыми глазами.

Тяжело вздохнув, Эбби в который уже раз подумала, что красота отнюдь не подразумевает еще и ум — взять хотя бы, к примеру, беднягу Игги! Что ж, даже если этот белокурый Адонис и влюбился по уши, ее это не касается. И вообще — ей это безразлично.

На самом деле она пыталась сама себя обмануть.

Однако это вовсе не означало, что она не может к ним подойти, вежливо прервать их беседу и дать им понять, что Эдвардина здесь не одна.

— Миссис Бэкуорт-Мелдон, счастлив познакомиться с вами, — сказал Кипп, когда глупо хихикавшая Эдвардина неловко представила их тетушке.

Он склонился к руке молодой вдовушки. Ему было уже известно, что она вдова, — за те пять минут, что они провели с Эдвардиной наедине, эта глупышка успела выболтать им все семейные тайны.

Его губы еще прижимались к ее затянутой в перчатку руке, а Кипп уже догадался, кто перед ним. Стало быть, дуэнья, подумал он, именно на нее он обязан произвести впечатление. Что же касается ее самой, то если Эбби и способна поразить чье-то воображение, то лишь своим туалетом — на редкость безобразная тряпка, с невольной жалостью подумал Кипп.