Ее любовная связь - Джиллиан Стоун

— Простите мою неловкость, миссис Сент-Клауд. — Он приподнял шляпу. — Зено Август Кеннеди к вашим услугам.

— Вам известно мое имя, сэр?

— Известно, мадам. Так случилось, что мне принадлежит несколько домов на Лайалл-стрит. Признаю, что порой небрежно просматриваю бумаги, которые присылает мне поверенный, но имена новых арендаторов я все же запоминаю.

Грум подвел лошадь к мостику. Прежде чем мужчины успели предложить женщине помощь, она сунула ногу в стремя, вскочила в седло и расправила юбки.

Зено успел заметить мягкую кожу ее ботиночек, потом обернулся к молодому конюху и сказал:

— Миссис Сент-Клауд, позвольте представить вам вашего грума.

— Рори О’Коннор, мэм.

Парень приподнял кепку и отвесил поклон.

— Полагаю, тебя назвали в честь короля Ирландии? Звучит неплохо.

Она улыбнулась лучистой улыбкой. А как еще могла улыбнуться такая женщина?

— Да, мэм.

Светлая кожа молодого человека обрела нежно-розовый цвет, что составило забавный контраст с его ярко-рыжими вихрами.

— Рада с тобой познакомиться, Рори.

— Я тоже, мэм.

Она перевела взгляд своих живых глаз выше.

— Значит, вы здешний домовладелец?

Зено коротко поклонился.

— Нам не стоит общаться официально. Мне хотелось поприветствовать вас в наших местах и познакомить с окрестностями. Я мог бы ответить на какие-то вопросы и рассказать о службах, которыми пользуются члены нашей небольшой общины.

— Может быть, покатаемся вместе? Вы покажете, что здесь интересного, а в парке покажете кратчайшую дорогу к треку.

— С удовольствием, мадам.

Вскакивая в седло, он краем глаза заметил, что она рассматривает его сзади, и тут же ощутил мощную эрекцию. Пришлось несколько мгновений посидеть без движения, чтобы не нанести себе увечье.

— Вы живете на Лайалл-стрит, мистер Кеннеди?

Зено натянул поводья и уже спокойно встретил ее взгляд.

— Я ваш ближайший сосед, миссис Сент-Клауд.

— Мое имя Кассандра, но вы можете называть меня Кэсси.

Она направила Дейзи с узкой дорожки на широкую пыльную Роттен-роу, успев заметить, как скептично приподнялась бровь ее собеседника. В его следующем вопросе явно слышалась нота неодобрения:

— Вы всегда так свободно держитесь, миссис Сент-Клауд?

Какое холодное впечатление произвела на нее эта его манера говорить сдержанными, отрывочными фразами с хмурым выражением на лице! Что ж поделать, привычка — вторая натура.

— Ну, тогда можете называть мой титул — вдовствующая леди Росслин. Весьма обезличенно и официально. Вы всегда так скованно держитесь, мистер Кеннеди?

Слегка изогнувшиеся уголки его губ указывали на то, что она его позабавила.

— Один мой коллега утверждает, что мне следует попытаться смягчить свой нрав. Боюсь, в моей жизни есть только работа и никаких развлечений. Может быть, вы окажете мне содействие и поможете хотя бы отчасти развить в себе обаяние? Дадите совет?

Честная оценка, высказанная с изрядной долей сарказма. Кэсси улыбнулась:

— Не думаю, что можно организовать школу обаяния для джентльменов, у которых обаяния нет, мистер Кеннеди.

Бросив украдкой взгляд на всадника, Кассандра отметила практически безупречный нос и широкий, впечатляющий рот, который казался самой заметной чертой лица. От конюшен до парка было совсем недалеко, но за это время спутник успел продемонстрировать несколько вариантов властной и неодобрительной мины. Наверняка улыбка этого джентльмена — если Кассандре доведется ее увидеть — должна производить неизгладимое впечатление.

— Тогда я буду просить о частных уроках. Вы сможете отточить во мне свойства, необходимые приятной личности.

Он явно получал удовольствие, поддразнивая ее.

— Обычно те, кто хочет понравиться, избегают официоза. Например, обращение по имени кажется мне удачным ходом. Так что я предпочитаю, чтобы меня называли Кэсси, даже если вам это не по душе.

Похоже, он был смущен. С усмешкой она продолжила:

— Если бы вы называли меня по имени, то разве смогла бы я обращаться к вам «мистер Кеннеди»?

Их глаза встретились.

— Некоторые коллеги и знакомые называют меня «Зак», — с усмешкой сообщил он. — Это первые буквы моих инициалов.

— Зено… — Кассандра закусила губу, — Ангус Кеннеди?

Он нахмурился:

— Август.

— О, у вас умные друзья. Пусть даже их не много.

Кажется, спутник зарычал в ответ? Или просто хмыкнул? Кэсси свернула на узкую дорожку и оглянулась.

— Вперед на штурм азов шарма, мистер Кеннеди.

Они неспешно проехали мимо памятника Альберту — внушительной эпитафии, которую Виктория воздвигла своему драгоценному супругу.

— Проезжая здесь, я всегда испытываю потребность прочесть некий панегирик. — Зено слегка склонил голову. — Вот, например:

Здесь погребены останки того,

Кто обладал

Красотой без Тщеславия,

Силой без Дерзости,

Храбростью без Свирепости

И всеми достоинствами человека

Без его недостатков.

Кэсси узнала стихотворение:

— Вы цитируете байроновскую «Эпитафию собаке».

— Боюсь, наш усопший принц вынужден довольствоваться единственной эпитафией, которую я помню наизусть. — Он поднял своего жеребца на дыбы и слегка улыбнулся спутнице. У той захватило дух. — Мой дядя подарил мне в товарищи ньюфаундленда.

Кэсси не устояла перед искушением и поддела его:

— Полагаю, своего пса вы назвали Боцманом в память о Байроне.

— Согласен, это не слишком оригинально. — В его интонации одновременно прозвучали насмешка и огорчение. Кэсси решила, что это очень мило. — Боцман скончался много лет назад. Я был тогда в школе.

Кэсси вдруг ощутила, что мистер Кеннеди перестал быть для нее просто очередным загадочным незнакомцем, а скорее стал человеком, которого ей, возможно, захочется узнать поближе. Это смутное чувство возникло раньше, чем она успела его осознать. Шаг за шагом он открывался перед ней — окончил Кембридж с отличием, был в команде по регби — надо же! — в начале третьего курса повредил колено. История ухода из команды пробудила в Кэсси сочувствие. Он действительно показался ей очень сильным. Пожалуй, его мускулистое тело вызвало в ней даже излишний интерес. Должно быть, в превосходной для такого возраста форме его поддерживают регулярные тренировки в атлетическом клубе. Бокс или фехтование? — задумалась Кэсси.

Она решила, что ему лет тридцать пять или около того. Разница в возрасте в десять лет показалась ей очень уместной. Ее драгоценный усопший Том был старше Кэсси на шесть лет, но мальчишеская, импульсивная натура мужа не позволяла ощутить его старшинство. Вглядываясь в прошлое, Кэсси видела в нем со стороны мужа одно лишь безрассудство. Возможно, поэтому мужественная сдержанность мистера Кеннеди показалась ей столь привлекательной.