Как разлюбить идеального бабника? - Мира Айрон

— Ну уж нет! Растолстею, и ты найдёшь другую, — пошутила я.

— Ну да, ну да, размечталась, — Глеб поцеловал меня в нос и пошёл к машине, помахав рукой.

Я впервые была дома у Глеба одна, без него. Убрала продукты в холодильник, сделала салат, но пока не стала заправлять, решила дождаться Глеба.

Бродила из угла в угол по комнате, рассматривая фотографии на стенах. На рабочем столе Глеба лежал объёмный конверт; в таких конвертах Глеб отдавал заказчикам напечатанные фотографии. Забыв золотые слова о том, что от любопытства кошка сдохла, решила глянуть одним глазком.

На конверте рукой Глеба было написано: «Камилла, 24 шт». Угу, Камилла, значит. Красивое имя. Интересненько. Я открыла конверт, аккуратно достала фотографии и обомлела: на всех двадцати четырёх фотографиях прекрасная темноволосая и пышноформая Камилла позировала в чём мать родила.

«Когда-нибудь я уговорю тебя на третью фотосессию. Ты будешь позировать мне без всего. Не спорь», — явственно прозвучал в голове тихий голос Глеба.

Не спорь. Не спорь. Не спорь.

Кажется, Глеб уговорил кого-то другого, не меня. Судя по датам на снимках, уговорил буквально позавчера.

Глава десятая

Конечно, я была без ума от Глеба, влюблена в него до потери сознания, очарована им настолько, что теряла саму себя и связь с реальностью… Но я никогда не была идиоткой или дурой. Кстати, Глеба всегда невероятно возбуждал тот факт, что я чистой воды «технарь», без пяти минут кандидат физико-математических наук. Он часто повторял, что умная женщина — подарок для умного мужчины.

Видимо, благодаря коэффициенту моего IQ я и подозревала Глеба в измене ровно одну минуту. Потом я стряхнула с себя оцепенение, аккуратно сложила фотографии и вернула конверт на место.

— Глеб — фотограф, — сказала я себе вслух. — И работает он в разных стилях. Девяносто девять процентов из ста за то, что это просто работа.

И всё-таки девяносто девять, а не сто. Я опустилась на диван и начала напряжённо думать. Фотографии Камиллы стали неким катализатором, запустившим мою мыслительную деятельность в том направлении, которого я старательно избегала все эти месяцы. А именно: отношения с Глебом не бесконечны, и Марш Мендельсона не предусмотрен договором.

Да, я часто повторяла про себя эту фразу, но никогда не зацикливалась на ней, не рассматривала её вблизи.

«Я предупреждаю женщину сразу, что наши отношения конечны, и я с ней ровно до того момента, как встречу другую женщину, которая мне понравится. То же касается и её, если она встретит другого. Я никогда не лгу и никому не изменяю. Я не вступаю в новые отношения, не разорвав прежние», — так сказал Глеб, и я была уверена в том, что это чистая правда.

Вопрос в том, легче ли мне оттого, что я знаю: придёт момент, когда меня заменят другой? Удалят с поля, причём, не на скамейку запасных, а с почестями проводят на заслуженный отдых. И моё место займёт другая женщина. Она не будет лучше или хуже меня. Просто однажды она понравится Глебу настолько, что он захочет быть с ней сильнее, чем быть со мной, вот и всё. Подумав ещё несколько минут, в красках представив, как всё произойдет, какие слова будет говорить Глеб, как он будет смотреть на меня, я встала и отчётливо произнесла:

— Я умру, если ты бросишь меня ради другой женщины, Глеб! Я не смогу это пережить.

Но что делать, ведь заданный финал неизбежен? Выход я видела один: предвосхитить события, бросить Глеба самой. Если я уйду первая, я никогда не услышу от него слов о том, что он оставляет меня ради другой. Бинго! Только уходить нужно прямо сейчас, пока Глеба нет, а я решилась. Если придёт Глеб, я и секунду не продержусь, не смогу противостоять ему. Да, надо уходить. Ключи оставить под зеркалом в прихожей, двери захлопываются. А у Глеба есть дополнительный комплект ключей. Ну всё, я пойду. Тем более, я не могу находиться в одной квартире с фотографиями Камиллы. Я не могу дышать спокойно. Именно эти фотографии запустили мой мыслительный процесс и открыли мне глаза на реальность.

Приехав домой, я успела только умыться и переодеться прежде, чем раздался звонок в домофон. Быстро Глеб примчался. Но я уже всё решила, я была готова к разговору. Я умею быть решительной и жёсткой. Тем более, когда речь идёт о настолько серьёзных вещах.

Я спокойно открыла двери, но когда Глеб попытался меня обнять, отстранилась.

— Проходи, будем ужинать. Сейчас сделаю омлет и салат. Или кашу сварить?

— Я не хочу есть, пока мы не поговорим, Лена. Мне очень не нравится то, что происходит, у меня плохие предчувствия. Полтора часа назад я расстался с тёплой, цветущей девушкой, а сейчас передо мной Снежная королева.

— Если хочешь сразу перейти к разговору, пойдём в комнату.

— Пойдём, — кивнул Глеб. — Только, пожалуйста, Лена, говори человеческим голосом, а не таким вот замороженным.

«Да как ему объяснить-то, что если я растаю, то потом вообще умру? И превращусь в облако, как другая героиня Андерсена, Русалочка?».

Глеб сел на диван, ожидая, что я сяду рядом, но я устроилась в кресле. Укоризненно посмотрев на меня, Глеб сложил руки на груди.

— Лена, мне казалось, мы всё обсудили, и я сказал, что измена неприемлема для меня. Сказал?

— Сказал, — бесцветным эхом отозвалась я.

— Тогда в чём дело? Почему ты убежала, не дождавшись меня?

Я молчала, кусая губы. Оказывается, бросать мужчину труднее, чем я предполагала.

— Лена, — Глеб переместился на пол и обнял мои колени. Это никак не входило в мои планы, и я запаниковала. — Лена, ты знаешь, что у меня есть две сестры?

Я кивнула, стараясь не смотреть в глаза Глеба.

— Замечательно. Они обе замужем. У мужа одной из них, моего зятя, есть друг, который недавно женился. У него медовый месяц в разгаре, сама понимаешь. Влюблённые и очень счастливые люди иногда чудят. Вот и этот Денис тоже: захотелось ему фотографии любимой жены в определённом стиле. А поскольку он знает меня и доверяет мне, привёл Камиллу на фотосессию. А дома я храню фотографии не для того, чтобы любоваться ими, как ты вообразила, а потому что Денису удобнее забрать их, по пути. В студию ему ехать неудобно. Вот и