Почти идеальная месть - Мира Айрон

И вот тут я почувствовала, как Матвей на мгновение растерялся, а потом сразу поняла, что он сейчас скажет мне неправду.

— Возможно, ты будешь думать обо мне плохо, даже скорее всего, Милана. Но мне нужна была страховка. Я собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь с тобой, потому не могу бездумно рисковать. Я отдал Валерию не все оригиналы, которые обещал. Кое-что припрятал в очень укромном месте.

— Ты всё сделал правильно, — мне удалось это сказать серьёзно и убедительно, хотя пламя любопытства полыхало во мне со страшной силой. — У тебя обязательно должна быть страховка.

— Так каким же будет твоё второе задание?

В голосе Матвея звучало облегчение. Думает, что обвёл меня вокруг пальца!

— Я не зря спросила об отце, мне нужно было убедиться, что тебе точно не угрожает опасность, — начала я. — А моё второе задание тесно связано с третьим.

— Я весь внимание.

— Через несколько дней, в следующую пятницу, состоится одно из торжеств по случаю тридцатилетия фирмы моего отца. Когда-то эту форму организовал мой дед. Сначала руководил всем он, а потом к делу подключился его младший брат, вернувшийся из Европы, дядя моего отца. Потом этот дядя серьёзно заболел, и его не стало. А вскоре дедушка ушёл на покой, и фирму возглавил папа. Дедушка и бабушка сейчас живут за границей. Я тебя обязательно с ними познакомлю потом, позже. Так вот, в пятницу состоится большой приём. Он будет проходить в доме родителей, точнее, в саду. Я обещала папе, что непременно буду, и слово нарушить не могу; я ведь и так не приехала на день рождения Ольги. Итак, моё второе задание заключается в следующем: ты должен тоже приехать на этот приём. Без приглашения, разумеется. Приехать отдельно от меня.

— Хорошо, — я чувствовала, что Матвей улыбается. — А третье задание?

— А третье задание заключается в том, что ты должен попросить у папы моей руки прямо на приёме. По-настоящему, чтобы это было головокружительно и красиво.

— Что ж, логично. И я согласен. Я даже рад, что уже в пятницу всё окончательно решится, и ты официально станешь моей невестой. Перед всем светом.

Ну да, ну да… Даже такие умные и изворотливые парни, как Матвей, бывают иногда наивны и уязвимы. Это исключение, подтверждающее правило.

Матвей без приглашения приедет в дом моих родителей и при всех присутствующих сделает мне предложение… а я ему при всех официально откажу! Но это сюрприз, о котором никто не знает и даже не догадывается. Это даже не холодное блюдо, это мегахолодный десерт, который я подам Матвею. Я прилюдно пошлю его на все четыре, и пусть катится.

— Да, любимый, — проворковала я. — Вот и договорились. Рада, что ни одно из моих заданий не показалось тебе невыполнимым.

— Наоборот, ты сделала меня счастливее. А в пятницу я стану ещё счастливее. И сразу начнём подготовку к свадьбе.

Утром Матвей высадил меня около университета и уехал по делам. Мы договорились встретиться в восемнадцать ноль-ноль у меня дома, а значит, времени впереди целая уйма.

В деканате я задержалась ровно на пять минут, и потом отправилась домой за машиной. А ещё через час я сидела в кабинете отца, в офисе фирмы.

Папа был безумно рад мне, ведь я очень давно не забегала к нему вот так. Сначала мы поговорили о делах фирмы, потом о моей прошедшей сессии.

— Значит, ты теперь на каникулах, почти свободна? Сможешь приехать в пятницу?

— Да, папа! Я же обещала. Непременно приеду. А сегодня как раз приехала, чтобы уточнить подробности: куда и в какое время приезжать, какая форма одежды.

— Доча, ты можешь хоть с утра приезжать, хоть накануне вечером. Хоть в пижаме. Ты же знаешь, как мы рады будем тебе. Тем более, ты теперь редкий гость у нас.

Отец замялся. Я поняла, о ком он хотел сказать, но вовремя остановился.

— Всё давно хорошо, пап! — успокоила я его. — Не переживай!

— Всё же этому гадёнышу удалось вбить между нами клин, — отец задумчиво смотрел в окно. — Как бы я хотел отплатить ему, просто руки чешутся. Стереть даже следы этой твари с лица Земли, не то, что его самого.

Мне стало не по себе. Я в который раз за прошедшие дни усомнилась в правильности принятого решения. Однако процесс уже запущен, поздно пытаться что-либо изменить.

* * * * * * * * * * * *

Когда я вернулась домой, Матвей уже ждал меня у моего подъезда, сидя в машине. Едва завидев меня, выскочил и быстро пошёл навстречу.

— Ты почему не позвонил?

— Ты почему не позвонила?

Мы сказали это одновременно, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я обняла Матвея за пояс, а он, прижав мою голову к своему плечу, гладил меня по волосам.

— Останемся сегодня здесь? А завтра в дом уедем? — спросила я.

Матвей молча кивнул, продолжая обнимать меня.

— Как день прошёл? — спросила я за ужином.

— Работал. В офисе появляюсь крайне редко, потому меня там сразу атакуют со всех сторон.

— Матвей, скажи честно, ты хакер?

Несколько секунд Матвей удивлённо смотрел на меня, а потом захохотал.

— Ну вообще, я могу. И в своих личных интересах пользуюсь подобными методами. А на работе — нет, никогда. Там всё солидно, всё официально, всё в рамках закона.

— Вот и хорошо, — выдохнула я.

— Волнуешься? — Матвей тепло смотрел на меня.

— А сам как думаешь?

— Ты любишь меня, Милана? — спросил он очень серьёзно.

Однако меня этот вопрос не испугал. Мне не нужно было лгать и изворачиваться. Я, по своему обыкновению, устроилась на коленях Матвея и заглянула в любимые серые глаза, в которых сейчас ясно читалось беспокойство.

— Я люблю тебя, Матвей. Ты самый лучший. Нет, ты просто единственный.

— Прости меня за эту тревогу, девочка моя! Просто мне иногда кажется, что ты где-то далеко, в своих мыслях, и эти мысли не сулят мне ничего хорошего.

Мне стало не по себе от осознания того, насколько тонко Матвей меня чувствует. Я успокаивающе провела ладонью по его волосам, потом по щеке, коснулась подбородка кончиками пальцев.

— Нет, Матвей, ничего такого нет. Я волнуюсь за тебя — это да. Ведь в общении с моим отцом ты ходишь по лезвию.

— Не переживай об этом, любимая. Всё будет хорошо.

"Откуда ты знаешь? Почему ты так уверен в этом?" — хотелось выкрикнуть мне, но я сдержалась.

Меня вдруг охватила паника.

А по мере приближения пятницы, беспокойство моё лишь нарастало. В