Забытое счастье - Паула Роу

— А чем ты занимаешься?

— Пишу.

— Для кого пишешь?

— До прошлой недели для журнала «Совершенство». Теперь я в свободном плавании, работаю над книгой.

Финн наклонился к ней, и Алли инстинктивно подалась назад.

— Ты меня не поняла, Алли. Я сделаю все, чтобы мне удалось оживить свою память. Если понадобится ждать, пока ты выполнишь свои обязательства, я буду ждать.

Она едва заметно кивнула.

— У тебя есть наши фотографии? Письма? — Он потянулся за чашкой, наблюдая за ее сосредоточенным лицом.

— Они в коробке под грудой бесполезных… — Она закрыла рот ладонью.

Его глаза вспыхнули.

— Они понадобятся нам сегодня.

— Ты все такой же командир.

— Ты согласилась помочь мне. Я принял твои условия. У тебя есть письма, фотографии и другие ценные свидетельства нашего прошлого. Так в чем проблема? — натянуто спросил он.

Алли захотелось выплеснуть остатки чая ему в лицо.

— Мне нужно сдать срочный материал к следующей неделе. Тебе придется предоставить мне свободное время.

Он что-то пробормотал на датском языке.

Алли замерла. Одним взглядом и холодным звучанием незнакомого языка он заставил ее почувствовать себя беспомощной.

В молчании они убрали со стола посуду.

— Почему ты хранишь их? — Финн неожиданно повернулся к девушке лицом.

Потому что я сентиментальная дурочка. Ее щеки окрасились нежным румянцем.

— Когда мне было десять, в нашем доме случился пожар и в огне погибли дорогие мне вещи. С тех пор я храню разные безделушки и время от времени перебираю их.

Его взгляд потеплел.

Нет, не смотри на меня так, я не нуждаюсь в твоем сочувствии.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко.

Она вздохнула и прошла к холодильнику, якобы за водой.

— Да.

Финн последовал за ней.

— Расскажи мне о нашей свадьбе.

Она едва не подпрыгнула. Приготовься, Алли. Таких вопросов будет уйма.

— Мы познакомились в апреле в Сиднее, а уже через месяц ты повез меня в круиз по Европе — Греция, Италия, Португалия, Великобритания. Шесть месяцев спустя на твой день рождения мы поженились в Лас-Вегасе. — Она не смогла сдержать улыбки. — Ты выписал на вечер оперного певца, и он пел нам серенады… — Они тогда от души повеселились. Их поглотила любовь. И она не подозревала, что сказка закончится так же быстро, как и началась.

Ее улыбка погасла.

— Итак, в нашем браке было и хорошее, — предположил он.

— Кое-что было… удивительным.

Она поднесла стакан с водой к губам, рассматривая в зеркальной поверхности шкафа отражение Финна. Он стоял, прислонившись к барной стойке со скрещенными на груди руками и казался невероятно привлекательным. Девушка повернулась к нему лицом и замерла. Взгляд Финна скользнул по ее шее к груди. От его пристального дразнящего взгляда ей сделалось жарко. Алли бросилась к раковине и стала ополаскивать стакан, моля Бога, чтобы Финн не заметил ее смущение.

— Что именно было удивительным? — Его голос звучал мягко, но настойчиво.

— Секс.

Финн издал приглушенный звук, словно ему не хватало воздуха. Она спрятала улыбку.

— Секс был великолепным.

— Правда?

Она отважилась посмотреть на него. Он не сводил жадных глаз с ее рта. Воздух в комнате пропитался желанием, сделался вязким, предметы уменьшились до микроскопических размеров. Она сглотнула.

— Мы были…

— У меня хорошее воображение, — отрезал он.

Алли потянулась за полотенцем. Одна часть ее желала, чтобы он отошел как можно дальше, другая — чтобы привлек к себе и занялся с ней любовью.

— Почему ты ушла? — пробормотал он.

— Одна из причин — твоя ложь. — Алли прокашлялась.

— По поводу чего?

— По поводу твоей семьи, твоих денег. Мы провели вместе незабываемые шесть месяцев, но ты почему-то забыл сказать мне, кто ты такой.

По его лицу промелькнула тень недоверия.

— И ты обиделась?

— Нет, но тебе не следовало ждать, пока шасси самолета коснется датской земли, чтобы предупредить меня о своем происхождении. В терминале налетела туча фоторепортеров, а на следующий день они сфотографировали меня в полуобнаженном виде в ванной комнате твоей квартиры.

На его губах заиграла улыбка, но он молчал.

— Я была не готова к такой жизни.

— И поэтому ушла, — угрожающе произнес он. — Без объяснений. Поставила точку на нашем браке и на мне?

Алли поняла, что должна защитить себя.

— Ты сильно изменился с момента приезда в Копенгаген. Исчезли веселье и радость, и за две недели мы стали совершенно чужими людьми. — Лицо ее словно окаменело. — Я десятки раз спрашивала, что поможет вернуть наши отношения в былое русло, но ты твердил, что ничего страшного не происходит. А я винила во всем себя, мне казалось, я недостаточно терпеливая. Но правда заключалась в том, что я просто не вписывалась в твое рабочее расписание.

Она смотрела в одну точку, поверх его плеча. Возможно, ей следовало тогда быть настойчивее.

— Ненавижу ругаться, особенно с тобой. Ты всегда отстаивал свою точку зрения, а мое мнение не учитывалось.

Финн переступил с ноги на ногу, снова скрестил руки на груди, всем своим видом выражая сомнение. Его тело было таким знакомым, родным, и Алли с трудом сопротивлялась желанию броситься в его объятия.

Она вздохнула и продолжила:

— Ты много работал, мы часто спорили. Твоя семья меня ненавидела и считала, что ты женился на мне, чтобы досадить им. Кстати, ты сам никогда не отрицал этого. Я устала от постоянных скандалов и хотела покоя.

Только не приближайся, молила про себя она. Если бы она могла избавиться от растущего голода по нему, по его ласкам и поцелуям…

Финн заметил, как старательно Алли отводит взгляд. Волосы падали ей на лицо. Как можно было не найти времени для этого ангела с соблазнительными формами?

Он почти физически почувствовал, как сильно обидел ее.

Он положил руку Алли на плечо. Она вздрогнула.

Как напряжена.

Медленно провел пальцами по подбородку и щеке.

Какая мягкая.

Ее глаза расширились.

Как напугана.

— У нас уговор: не прикасаться друг к другу, — выдавила она из себя.

Он отступил назад.