Измена. Я требую развод - Лера Лето

И только я предвкушаю, что сейчас выйду из тесной коробки, как прямо на выходе сталкиваюсь со знакомым высоченным мужчиной. Ни кто иной, как знаковый дровосек, преграждает мне дорогу. Почему я вдруг стала его так называть? Он ведь довольно симпатичный, если глаза открыть, не тянет на железного дровосека из сказки.

— День добрый, Егор. По-моему, у нас с вами привычка сталкиваться, — примирительно говорю я и выдаю подобие улыбки.

— Не знаю, что у вас там за привычки, а у меня таких нет. Добрый день, — бурчит он в ответ в попытке протиснуться мимо меня.

Так, про «симпатичного» беру свои слова обратно. Злой какой-то, недовольный. Я ему фразу, просто по-соседски, а он мне «не знаю, что у вас за привычки». Я перекривляю его голос про себя, растягивая фразы, и улыбаюсь. Ну и ладно, не испортишь ты мне этим настроение, лесоруб.

Увы, видимо, судьба ко мне сегодня неблагосклонна, потому что ровно в этот момент я понимаю, что меня что-то тянет за ним. В смысле, физически тянет, никаких метафор. Я пытаюсь понять, что случилось и, наконец, замечаю шнурок на моей куртке, крепко за что-то зацепившийся.

— Егор, подождите, — мямлю я, вынужденно следуя за ним. Он резко оборачивается и выражение его лица не оставляет меня равнодушной. Он весь пышет гневом. Да что я ему сделала?! Это просто мелкая неприятность, которую можно за секунду устранить.

— Эмма, так вас зовут? Меня не интересуют женщины вроде вас.

— Вас не интересуют женщины? — я пораженно хлопаю глазами, позабыв о шнурке. Женщины? Вроде меня, это какие? В смысле, вообще все женщины?

— Черт, да я не об этом. Мне не интересны ваши этизнакомства, — он тяжело прикрывает глаза своей большой крепкой рукой, и я даже зависаю немного. Вот это ручищи, наверное, вечером с ним ходить очень безопасно. Махнет рукой — любой грабитель отлетит метров на двадцать.

Эта мысль сбивает меня с толку, то ли головная боль сказывается, то ли я выпила слишком много кофе…

— А женщины вам, значит, нравятся, — бессмысленно повторяю я, смотря на него снизу вверх.

— Да нормальный я, черт возьми! Не до того мне, хватит за мной ходить! — выпаливает он грозно, и я даже сжимаюсь в попытке укрыться от его негодования. Ой, если дровосеки из Красной шапочки были такими, понятно, почему волк не выжил.

— Егор, вы меня не так поняли, я просто… — пытаюсь показать ему на шнурок, но он уже не слушает.

— Боже, Эмма, сосредоточьтесь. Не надо за мной ходить, улыбаться не надо. Мне это всёне нужно. Все вы, бабы, одинаковые! Сначала одно, потом второе, потом «помоги, у меня прорвало трубу», а дальше на шею и ножки свесить. Держитесь от меня подальше! Я четко выразился? — он говорит это всё раздраженно, четко и медленно, видимо, чтобы я точно всё поняла. А вдруг отсталая какая-то, надо помедленнее. Он смотрит на меня вопросительно и даже сжимает руки в кулаки.

А мне становится так обидно, так неприятно. Я же ничего такого ему не сказала, на знакомство не напрашивалась. Да мне самой это неинтересно, я вообще-то прохожу через адский развод, мне муж изменил, я в чужом городе, в чужом доме, а тут всякие неотесанные лесорубы мне будут высказывать? Это вообще не честно! Злость, что копилась во мне, начинает выплескиваться через край.

— Да в вашем замке застрял шнурок от моей куртки! Вы бежите, а я у вас на буксире, отцепиться не могу! — высказываю я ему громко. — Не собиралась я с вами знакомиться, тоже мне сокровище какое, злющее и агрессивное. Как бабой назвать да голос повысить, так, пожалуйста, а услышать несколько слов, так нет? Все вы, мужчины, одинаковые!

Я чувствую себя такой оскорбленной, что почти выплевываю последнюю фразу. Егор застывает на месте и, наконец, замечает нашу общую проблему. Его щёки розовеют, и сам он выглядит смущенным. И поделом! Нечего налетать на практически незнакомую женщину с обвинениями.

В полнейшей тишине общими усилиями мы выпутываем злополучный шнурок, и я оказываюсь на свободе. Окинув его хмурым взглядом, я фыркаю и спешу на улицу.

Ну, надо же, какой самоуверенный, прямо пуп земли какой-то. И даже не извинился. Ууу, мужчины, как же вы меня все раздражаете. Ладно, все, кроме Давида. Давид — молодец.

Да и плевать, у меня есть дела поважнее. Например, снять наличку, как вчера и позавчера.

Мой денежный конверт, который я спрятала под скрипящей половицей в гостиной, становится всё более пухлым, а с ним крепчает и уверенность в завтрашнем дне. Я всё смогу.

Знать бы еще, что именно я хочу делать.

Я только и умею, что готовить, но зачем тут, в маленьком приморском городке, пафосный шеф-повар? Да и ресторан открыть стоит заоблачных денег, таких у меня точно нет. Продать квартиру? Это можно, после развода, но ценник на жилье тут совсем не низкий, ведь после Короны многие перешли на удаленную работу и стали жить там, где понравилось. Был бы интернет. Это повлекло рост цен на недвижимость.

Я вот всегда хотела жить у воды, но повар на удаленке — это что-то за гранью.

С другой стороны, на модную молекулярную кухню я уже смотреть не могу, к чему тогда всё это?

Тяжело вздохнув, плетусь дальше, обдумывая, чем заняться, и ноги сами приводят меня к морю. Да, приехать сюда было чудесным решением. Море — это лучшее, что со мной было за последние годы.

Вдалеке я опять вижу хама-дровосека со своей чудесной дочерью, всё на том же месте на берегу. С ней-то он совсем не выглядит хамом, а ведь я не в первый раз вижу, как они гуляют по берегу вдвоем.

Интересно, где же ее мать?

Глава 6

Я в раздражении смотрю на экран ноутбука, а там матрешка с букетом. Нет, серьёзно? Найти ее былотакпросто? Даже как-то обидно. Ой, не хватило ей той вазы,