Горький вкус предательства - Екатерина Янова

Подлетает к входной двери, распахивает ее передо мной, тут же снова хватает за руку, и выталкивает за порог. Вслед мне летят мои вещи. Обувь, сумочка, пуховик.

Дверь тут же захлопывается, я слышу рев за дверью, как будто раненый зверь стонет. Что-то бьется, ломается. Вдруг на осколки разлетается ближайшее окно. Теперь рев становится громче, отчего ужас толкает меня бежать быстрее. Кое-как обуваюсь, подхватываю свои вещи и бегу прочь из этого ужасного дома. Ворота оказываются открытыми, чему я безумно рада.

Выскакиваю на дорогу, иду вперед. Прохожу мимо нашего дома. Оглядываюсь с тоской на ворота, а потом решительно прохожу мимо.

Вот, снова я ночью, одна на улице. И идти опять мне некуда.

Бреду по дороге. Вдруг слышу сзади:

– Алиса Юрьевна!

Оборачиваюсь. Меня догоняет охранник, тот самый, который открывал мне ворота, когда я убегала от Ника.

– А что вы здесь делаете?

– Гуляю, – вздёргиваю подбородок.

– Так холодно для прогулок. Если вы к Никите Григорьевичу, то его нет сейчас, – смотрит на меня со снисходительной улыбкой.

– Нет, я приходила в другой дом.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да. Вызовите мне такси, пожалуйста. У меня телефон сел.

– Одну минуту, – вызывает такси. – Куда поедете?

– Э-э-э, – торможу я. – В центр, а дальше я определюсь.

– Хорошо, – общается с оператором. – Такси приедет через пятнадцать минут.

– Отлично, спасибо, – отворачиваюсь к дороге.

Охранник уходит, но через минуту возвращается.

– Алиса Юрьевна, холодно, зайдите к нам в комнату для охраны, – смотрит на меня по-доброму, хотя я уже никому не верю. Но мне и правда очень холодно, а ведь я ещё нездорова.

– Хорошо, Александр. Правильно?

– Да, запомнили, – улыбается.

Заводит меня в комнату, где сидит ещё один охранник, на мониторах виден двор и гостиная. Странно, я и не знала, что в доме тоже есть камеры. Но какая теперь уже разница.

Александр наливает мне кружку чаю, подвигает тарелочку с печеньем.

– Спасибо, – коротко киваю, присаживаюсь в уголочек.

Александр внимательно рассматривает меня, особенно лицо и руки. Я прячу их в карманы, закутываюсь плотнее в пуховик, как назло, на меня нападает кашель. Хлопает дверь.

– А что она здесь делает? – вдруг слышу возмущённый окрик.

Поднимаю глаза, застываю.

Никита. Смотрит на меня, как на мерзкое насекомое.

– Никита Григорьевич, – виновато мнётся Александр. – А я просто такси девушке вызвал. Жалко же. Холодно. А она болеет.

– Болеет? – выплёвывает Ник. Подходит ко мне ближе. – И с чего это ты вдруг решила болеть, а, Алиса? – сканирует меня злым взглядом.

Я решительно встаю.

– Дай пройти, такси я подожду на улице.

Пытаюсь протиснуться, но он не пропускает. Хватает вдруг меня за грудки и шипит прямо в лицо.

– Что ты здесь вообще делала, Алиса? Почему греешься здесь, а не в постели своего женишка? – ядовито. – Или плохо греет?

Вырываюсь.

– Пусти меня! Я твой бред слушать не хочу. Ты мне просто противен!

Делаю шаг к двери, но он ловит меня за руку. Явно хочет сказать что-то ехидное, но вдруг застывает.

– Что это? – рассматривает внимательно мои обмороженные руки.

– Пусти, – шиплю от боли.

– Стой, – задумчиво рассматривает моё лицо, потом опять руки. Останавливает взгляд на кольце, которое он дарил. – Почему не сняла? Артёмка твой жмот? Другое дарить не стал?

– Ах да, забыла! Подавись! – стягиваю кольцо, бросаю ему под ноги, выскакиваю на улицу.

Такси уже ждёт меня, отлично! Прыгаю в машину, глотая слёзы.

– Поехали! – командую водителю.

Машина трогается, а я закрываю лицо руками, безуспешно гася рыдания.

***

Таксист попался весьма тактичным, не лез ко мне с расспросами, только протянул пачку влажных салфеток и бутылочку воды. А потом отвёз в небольшую гостиницу, как я и просила.

В сумочке у меня оказалось не так много налички, но на такси и гостиницу мне хватило. А карты… Думаю, они заблокированы.

Сняв самый дешёвый номер, я спряталась от всего мира. Понятия не имела, что буду делать утром, но сейчас я чётко понимала – мне нужно хоть немного прийти в себя.

Легко сказать, но сложно сделать. За последнее время на меня столько всего навалилось, что психика этого уже не вывозила. Я забралась на кровать, укуталась одеялом с головой и просто отключилась.

Меня разбудили первые лучи солнца, пробившиеся в незашторенное окно. И вся ужасающая реальность навалилась тяжёлой махиной.

Я совершенно одна, без денег, без жилья, без надежды на будущее. Да ещё и беременная.

Но несмотря на моё бедственное положение, сейчас я даже мысли не допускаю об аборте. Это мой единственный близкий человечек, бесконечно родной. Ради него я буду бороться, карабкаться, жить. Хоть пока и не представляю как.

Двигаться совершенно не хочется, но я заставляю себя сходить в душ. Господи, у меня же даже белья нет.

Алиса, не думай об этом прямо сейчас! Решай маленькие проблемки, иначе на большие просто не хватит сил.

Забираюсь в душ, с удовольствием моюсь в горячей воде, намыливаю голову. Когда выбираюсь, заворачиваюсь в махровый халат, сушу волосы феном.

Рассматриваю в зеркало своё лицо. Ужас, Алиса, в кого ты превратилась?

Вспоминается вчерашнее злое лицо Ника. Это было больно, видеть его таким, но пора уже принять действительность. Тот влюблённый в меня мужчина, которого я знала раньше, оказался лишь хорошо сыгранным образом. По-другому я не могу объяснить такие резкие перемены.

Досушиваю волосы, выключаю фен. Выхожу из ванной, замираю.

На моей кровати вальяжно развалился Артём Волынский.

– Ну привет, невеста, – усмехается он, рассматривая меня с пренебрежением.

– Что вам нужно? – вздрагивает мой голос.

– Оу, мы снова на “вы”? – ядовито. – Ну как же так, Алиса? Ты ведь обещала мне столько всего интересного, а как же наша помолвка и скорая свадьба?

– Я передумала. И сказала тебе об этом при последней встрече, – стараюсь говорить твёрдо, но голос просаживается от нервов.

– Да, женщины непостоянные особы, знаю, – закатывает глаза Артём. – Именно поэтому ваше мнение в важных вопросах не стоит учитывать.

– Что вам нужно?

– Сейчас ты поедешь со мной, – отрезает жёстко, вставая с кровати.

– Я