Предатель. После развода - Арина Арская

Накрывает страх, что Герман сейчас в детском саду и забирает Афинку вместе с новой любовью.

Мозг рисует яркую картинку, как он усаживает на заднее сидение к Борьке, захлопывает дверцу, вальяжно обходит машину и садится за руль. Целует счастливую Диану, а после они уезжают в неизвестном направлении.

Я должна быть сейчас с Афинкой. Пофиг на все остальное.

Вдруг Герман решит, что именно сейчас самое то познакомить Афинку с “мачехой”.

— Анфиса, — окликает меня Кариша.

— Закончите без меня! Потом собери все шмотки и отвези в офис.

— Но у вас еще встреча…

— Перенеси! Перенеси! — рявкаю я. — Не до блогеров мне сейчас! У меня бывший с цепи сорвался!

Глава 10. Папа и зайчик

— А папа придет?

Афинка сидит на пуфике, а я перед ней на корточках с милым зеленым башмачком в руках.

— Нет, милая… Какой у нас сегодня день?

Меня потряхивает.

— Среда, — неуверенно отвечает Афинка.

— А по каким дням…

— Сегодня хочу, — выпячивает нижнюю губу, раздувает ноздри и сердито повторяет. — Сегодня.

Да что же сегодня за день такой? Вот только говорили про то, какие бывают собачки, а потом Афинку резко переклинило на папе.

— Позови сегодня.

— Финочка, — стягиваю второй башмачок с ее левой ноги, — у папы сегодня сложный день… и… у него сегодня очень серьезный разговор с твоим старшим братом.

Молчит. Я поднимаю на нее взгляд в ожидании ревнивых криков, потому что она в последнее время обижается, когда Борька уходит к папе, а ее не берет. Еще несколько месяцев назад не было этих слез, а сейчас есть.

— Позвони папе, — хмурится.

— Давай мы с тобой переоденемся, покушаем…

Я иду на хитрость и хочу за переодевашками и поздним обедом отвлечь Афинку от папули. Потом мы во что-нибудь в увлекательное сыграем.

— Позвони.

Щечки краснеют, реснички вздрагивают, и я понимаю, что ждет меня громкая и отчаянная истерика.

Не имею я никакого морального права отказывать маленькой девочки, которая хочет услышать голос отца, в звонке.

Могу встать в позу, настоять на том, что папа занят, и прожить истерику, стиснув зубы.

— Я позвоню, — вздыхаю и вытаскиваю телефон, — но папа может быть занят, Фина.

Шумно выдыхает и хмурится сильнее.

Можно схитрить. Я могу сделать вид, что звоню папе, но на самом деле наберу свой рабочий номер, который не ответит. Мы послушаем долгие гудки, я скину звонок и печально улыбнусь:

— Видишь, милая, папа занят.

Афинка, может, даже заплачет и это будет еще один шаг в моих манипуляциях, которыми я могу отвернуть дочь от отца.

— Так, — неуклюже подбираюсь к Афинке ближе, чтобы она видела экран телефона. — Позвоним папе.

Касаюсь в телефонной книге строку “Герман”, и на экране разворачивается его контакт с фотографией, которую я никак не могу сменить.

Это снимок сделала я. Тайком и неожиданно, и вышел Герман на фотографии отстраненным, загадочным и хищным. Смотрит в сторону, что-то высматривает внимательным прищуром темных глаз.

Короче, я хотела поставить вместо этой фотографии козла, но не смогла. Сначала не нашла подходящего снимка с козликом, который бы был бы похож на бывшего мужа, а потом сделала вид, что забыла.

— Папа, — шепчет Афинка.

— Держи, — аккуратно вкладываю телефон в ее ручки. — Сама позвонишь папе.

Поднимает удивленный взгляд, а я готова разрыдаться от умиления. Такая сладкая булочка, что так бы и съела.

— Сама? — округляет глаза.

— Нажимай сюда, — указываю острым ногтем на иконку с телефонной трубочкой.

Касается пальчиком экрана и замирает.

— А вот теперь нажимаем сюда, — тапаю по иконке громкой связи.

Афинка сосредоточенно смотрит на экран и внимательно вслушивается в гудки.

Я хочу и не хочу, чтобы Герман ответил.

Хочу, потому что его дочь любит его и скучает по нему.

Не хочу, потому что я вижу в нем врага, которого никак не могу вырвать из сердца.

— Фиса?

Вздрагиваю от холодного голоса Германа, и сердце прыгает в диком кульбите до желудка.

Афинка хихикает:

— Нет.

— Доча?

Голос Германа моментально меняется на удивленный, теплый и ласковый. Закрываю глаза. Раньше и со мной так мурлыкали.

— Нет, не доча, — Афинка смеется, хитро жмурится. — Это не я.

— А кто же? — охает Герман.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Лучше бы не ответил, блин. Сердце на куски режет бархатным голосом, в котором вибрирует нежность к дочери.

— Зайчик, — смущенно попискивает Афинка.

— А зачем мне зайчик решил позвонить?

— У него секретик, — Афина смущается еще больше.

— Какой? — голос Германа становится вязким и, мне кажется, я в нем сейчас тону. — Какой же секретик у зайчика?

— Зайчик любит папу…

Кусаю внутреннюю сторону щеки до боли, не позволяя себе заплакать.

— А папа очень любит зайчика, — шепче Герман. — Очень любит. И скучает.

Афинка подносит телефон к губам и громко чмокает, посылая поцелуи папе. Никто меня не предупреждал, что мое материнство будет таким. Болезненным и полным отчаянием.

— Ты же мой зайчик, — смеется Герман. — Ты уже из садика, да, вернулась?

— Да, — Афинка кивает.

— Рановато, — задумчиво хмыкает. — Зайчик капризничал?

— Нет! — Афинка округляет глаза и насупленно бубнит. — Мама забрала, — шмыгает. — А ты не забираешь…

Глава 11. На папу кричишь

— Слушай, если они не хотят переносить встречи… — вздыхаю, — давайте без меня ее организуйте. Кариш, у меня маркетологи совсем, что ли, без меня беспомощные? Мне не обязательно самой общаться с этими модными блогерами. Обсудите концепцию, определите цену, сроки оплаты…

— Но ведь вы…

— Что я?

Афинка увлеченно слизывает с ложки остатки пюре из брокколи и зеленого горошка.

— Ну… все проконтролировать, лично побеседовать… посмотреть в глаза… — неуверенно сипит Карина. — Поэтому требовали, чтобы пришли сами блогеры, а не их представители. Я к тому…

— К чему, Кариш? — теряю терпение, а Афинка шлепает ложкой по пюре и он разлетается в разные стороны.

Часть летит мне на лицо.

Закрываю глаза, а Афинка