Самый достойный герцог - Полия Белгадо

— О, дорогая, боюсь, в этом случае разговор об оплате неуместен, — покачала головой мисс Мертон. — Но я уже написала тому, кто вполне подойдет. Это вдова моего дальнего кузена, так вышло, что она герцогиня.

— Герцогиня? — Элиза засияла от восторга, а Каролина прижала ладонь ко рту.

— Да. Прочитав о трудностях юных мисс, — женщина многозначительно посмотрела на Кейт и Мэдди, — я сразу отправила письмо. Итак, могу сообщить вам хорошую новость. Ее светлость вдовствующая герцогиня Мабери согласилась стать вашим покровителем на текущий сезон.

Каролина не сдержалась и завизжала от восторга. — У меня покровитель — герцогиня! Фантастическая новость!

— О боже, — пробормотала Элиза и принялась обмахиваться рукой. — Это… поразительно, мисс Мертон. Теперь я понимаю, почему о вас так восторженно отзываются. Не представляю, как вас благодарить.

— Пока не стоит благодарить, миссис Девриз, — улыбнулась мисс Мертон. — Надеюсь, вы понимаете: поскольку на карту поставлена ее собственная репутация, ее светлость прежде желает познакомиться с девушками, только потом даст ответ, будет ли им покровительствовать. Она пригласила вас несколько дней погостить в ее поместье в Суррее, чтобы… оценить… э-э-э… ваши характеры и отличительные качества.

Голова Элизы опускалась и поднималась в такт ее словам, со стороны казалось, что она покачивается, словно пробка в воде.

— Конечно. Конечно. Конечно. Все, что захочет ее светлость.

— Признаться, я была крайне удивлена, что ее светлость ответила мне сразу. — На мгновение на лице мисс Мертон мелькнула озабоченность. — Ее не видели в обществе со дня кончины супруга. Это была такая трагедия…

— А что случилось? — Мэдди подалась вперед.

— Мадлен! — одернула ее Элиза. — Мы не сплетничаем о людях, с которыми не знакомы. Особенно о тех, кто был так любезен, открыв нам дверь. Извините, мисс Мертон. Мы немедленно начнем сборы.

Кейт внутренне застонала от необходимости провести несколько дней в величественном особняке английского поместья. У нее нет времени, чтобы, как обезьянка, развлекать матрону-аристократку. Ведь на кону наследие Па. Она от досады закусила губу. Как бы она поступила, будь это проблема технического свойства?

«Не всякое препятствие — неудача, — любил повторять Па. — Надо уметь применить его в свою пользу».

Сейчас брак с английским лордом казался Кейт меньшим из зол, если выбирать между ним и Джейкобом в роли главы «Мейсон ЖДиЛ». Даже если ей никогда не представится шанс поработать над созданием собственного паровоза. Стоило только представить, что на двигателе Андерсена появится надпись «Мелвери ЖДиЛ», как кровь ударяла в голову. Если уж судьба не предлагает ничего другого, она будет использовать имеющуюся возможность избежать необходимости выходить за Джейкоба.

Глава 3

Себастьян выдохнул с облегчением, лишь когда улицы Лондона остались позади. Но причина была не в смоге и зловонии города, вернее, не только в этом, хотя ненависть к городу увеличивалась с каждым проведенным там днем. Обычно он оставался там недолго — не более трех дней, — но на этот раз срочные дела заставили отложить отъезд. По крайней мере, он так себе объяснил.

В минуты покоя он мысленно переносился в тот вечер, когда оказался на балу у Хоутонов, и вспоминал темноволосую красавицу, которую внезапно встретил в саду. Он сам не вполне понимал, почему в память врезалась столь короткая встреча с девушкой, к тому же американкой. В любом случае о ней надо забыть. В частности, о невероятных глазах василькового цвета и нежной кремовой коже, о свежем запахе пудры и лимонов. Он никогда не узнает, но отчего-то был уверен, что им было бы очень хорошо вместе.

«Вот дьявол!»

Он оперся на подлокотник бархатного дивана кареты и принялся тереть виски.

«Следовало уехать из Лондона раньше». Задержавшись в городе, он лишь мучил себя, постоянно оборачивался, выглядывал из окна кареты, надеясь увидеть девушку прогуливающейся по улице или выходящей из магазина или чайной. Возможно, теперь за пределами города воспоминания о ней померкнут, а вскоре исчезнут без следа. Свежий сельский ветер развеет мысли о ее прелестной фигурке и теплой щеке, некогда лежавшей на его груди. А какая хорошенькая у нее головка! Себастьян вспомнил, как увидел девушку впервые в бальном зале издалека и сразу отметил, как она красива, вблизи же она оказалась совершенно очаровательной. И эта прелестная головка вовсе не пустая и не набита всякой ерундой, что еще хуже. Эта девушка обладала привлекательной внешностью и собственным мнением, что, черт возьми, еще больше возбуждало интерес.

Карету тряхнуло из-за камня на дороге или упавшей ветки дерева, что заставило отвлечься от фантазий. По мере удаления от закопченного и грязного Лондона давление в груди слабело. От размышлений о незнакомой девушке была определенного рода польза: у него не оставалось времени думать, почему мама не появилась на балу Хоутонов. Впрочем, огорчения и разочарования были его постоянными спутниками. Почему он решил, что теперь может быть по-другому?

— Внезапно поездка стала казаться мне такой долгой, Себастьян.

— Ах, дорогой, я так хотела выехать, но…

— Пойми, я просто не смогла заставить себя встать с кровати».

Отговорок можно найти множество. Возможно, настанет день, когда он устанет от них окончательно и выполнит наконец то, в чем клялся себе каждый раз в подобных случаях: оставить мать в покое прозябать в глуши и больше не поддерживать отношений.

Впрочем, она все же была его матерью, он ее любил и надеялся, что однажды она вновь станет прежней, какой была до того отвратительного события пятилетней давности, лишившего ее сил и способности радоваться жизни. До того, как отец убил в нем любовь и веру в его исключительность. Во всем.

Мысли вновь перенесли его в сад, к загадочной незнакомке. Ему тогда следовало уйти сразу, как увидел ее, но разговор его заинтересовал. Она права, бал — то место, где ищут пару. Но только не он. Себастьян давно решил для себя, что у него никогда не будет ни жены, ни наследника. Титул и поместье он оставит дальнему родственнику, живущему в Хартфордшире, а сам станет последним из Уэйкфилдов обладателем титула герцога Мабери.

Чарльз Уэйкфилд души не чаял в единственном сыне, и Себастьян считал себя самым важным человеком во всем мире. Ему, разумеется, не приходило в голову, что после появления наследника отец потерял интерес к семье, особенно к супруге. Выполнив долг, он счел себя вправе делать все, что его радовало. Как то: кутить и развлекаться в заведениях Лондона. В конце концов, так