Операция «Спасти кота» - Нелли Ускова

– Я всё испортила, и мы больше никогда не увидимся, – Соня вздохнула, отвела взгляд в сторону и зажала ладони между коленей.

– Увидимся, и не раз, – Сеня высвободил одну из рук девушки и сжал в своей ладони. – Если ты не против.

Соня взглянула на него, её глаза блестели, но она широко улыбнулась и закивала, но больше ничего не сказала.

9. Катя для сердца

На обратном пути Сеня почти всю дорогу думал о Кате – бывшей девушке, что сначала бесцеремонно разорвала отношения, а спустя три месяца внезапно написала то сообщение о Соне. Явную ложь. За Соню стало обидно, он не понимал, зачем Катя написала клевету? Это было так непохоже на неё. Сеня знал Катю как облупленную ещё с детства: его первая школьная любовь, и он вряд ли когда-нибудь забудет, что она для него сделала.

Сеня занимался в секции хоккея с семи лет, но в девятом классе на школьном медосмотре ему выдали направление к кардиологу. Чувствовал он себя прекрасно, но врачам не понравилось ЭКГ, его загнали на месяц в кардиоотделение детской больницы, выявили патологию развития аортального клапана и выписали с диагнозом: «Порок сердца». Для матери Сени это стало равносильно смертельному приговору, хоть врачи и сказали, что операция может решить проблему, но рекомендовали пока не спешить, а отправляться под нож после завершения пубертатного периода.

С хоккеем пришлось завязать, да и на физкультуре к Сене проявили снисхождение, освободив на целый год. Парня злило, что к нему в семье и в школе стали относиться, как к инвалиду, но он никому ничего не рассказывал и тщательно скрывал свой диагноз, стараясь лишний раз погонять с друзьями в футбол или хоккей. Но когда мать стала плакать после каждой его такой «прогулки», пришлось вычеркнуть из жизни физическую активность. Сеня стал больше играть в компьютерные игры, отгородился от друзей, стал агрессивным и молчаливым.

Но как бы он ни скрывал своё настроение, перемены заметила как раз Катя, соседка по парте, деликатно спросила, всё ли хорошо. И когда Сеня ответил, что всё великолепно, то девушка явно не поверила ни единому его слову, но приставать не стала, правда, через пару дней написала на обратной стороне учебника: «Ты только не умирай, ладно? Захочешь поговорить, я рядом».

А Сеню настолько угнетало отношение к нему, как к хрустальной вазе, и он даже начал думать, что скоро умрёт.

С Катей он никогда не откровенничал, но отношения у них были хорошие, дружеские: взаимовыручка и взаимопонимание, иногда, правда, дрались и спорили из-за мелочей, но быстро мирились и на уроках всегда поддерживали друг друга. Катя была умной, исполнительной, и Сеня не хотел бы менять соседку по парте, с ней легко было учиться: и списать в случае чего, и на контрольной спросить решение, а уж сколько ручек и карандашей он у неё забрал за время учёбы не сосчитать.

Лето после девятого класса прошло спокойно: под присмотром бабушки и старшей сестры все каникулы парень скучал на даче, но даже там его ограничивали, как могли и докладывали о каждой вольности матери, и та сразу же грозилась упечь Сеню в больницу, если он не будет себя беречь.

Но в десятом классе всё резко изменилось: сердце действительно стало шалить и биться чересчур интенсивно, только парень не сразу понял причину. Тахикардия преследовала его только в школе, почти на каждом уроке, но, как ни странно, на занятия тянуло, появился энтузиазм и рвение к учёбе, и только спустя месяц до него дошло, что он влюбился, но не просто в одноклассницу, а в Катю – в своего боевого товарища.

Как наркоман он ходил на уроки за новой дозой тахикардии, словно летал на невидимых крыльях и наслаждался учащённым сердцебиением, упиваясь влюблённой эйфорией. На уроках украдкой всё косился на Катю, как она выводила строчки и цифры в тетради, рисовала замысловатые вензеля на полях, когда ей становилось скучно, любовался её задумчивым профилем. Иногда они переписывались на уроках, обсуждая какую-то ерунду. Если невзначай касался руки или локтя девушки, то сердце вообще норовило пробить грудную клетку. Но Сеня молчал, скрывал ото всех чувства, даже как-то думал, что если его сердце не выдержит таких перегрузок, то и умереть будет не так жалко.

Мать по-прежнему таскала его каждые полгода по врачам, но ухудшений не наблюдалось. Так прошёл ещё один год, Сеня никогда не ходил в школу с таким удовольствием. За десятый класс он вымахал почти на двадцать сантиметров, и когда после каникул вернулся в класс, всё подсмеивался над Катей, что она стала мелкой. Он не смущался, но если встречался с ней глазами или нечаянно касался, то сердце привычно сбивалось с ритма.

Катя была не то чтобы нелюдимой, скорее неприступной и закрытой. Общалась весело и дружелюбно, но близко к себе никого не подпускала, отшивала парней прямотой, никогда не откровенничала с одноклассницами, не любила рассказывать о себе. В то же время была упёртая до невозможности, порой резкая, но она, как никто другой понимала Сеню, и, наверное, не за внешность он в неё влюбился, а за чуткость и за схожесть характеров.

И после Нового года случилось чудо: на очередном обследовании патология пропала. Сердечный клапан стал работать нормально. Сеню даже опять загнали в больницу на две недели на обследование, чтобы подтвердить. Кардиологи сказали, что такое бывает, когда в пубертате «всё встаёт на свои места» и выписали с диагнозом: «Здоров». Один Сеня знал, кто привёл его сердце в норму.

После этого у него словно открылось второе дыхание, ведь теперь он не какой-то убогий инвалид, которому даже бегать запрещали, можно было жить без ограничений. Он сразу решил, что будет поступать в Институт МЧС, теперь здоровье позволяло, а Сеня всегда туда хотел. И следом в первую представившуюся возможность на дне рождения одноклассника он поцеловал Катю. Рассчитывал получить минимум по лицу, а максимум – ненависть до конца жизни, но терять больше было нечего, до выпуска оставалось каких-то четыре месяца и нужно было брать от жизни максимум, навёрстывать упущенные возможности, что он потерял за эти два года. Но Катя и на поцелуй ответила, и вообще стала смотреть на него другими