Волаглион. Мой господин. Том 1 - Софи Баунт

Небо предвещает страшную грозу. Над крышей сгущается мрак, ветер поет песни все громче и вскоре поднимется настоящий вой.

— Мне сказали, что ты способна на невозможное… За определенную плату, конечно, — бормочет незнакомка, словно страшась чужих ушей.

Вмиг девушка широко распахивает круглые рыбьи глаза, и до меня доходит: как раз меня она и опасается. Заметила, зараза.

Сара бросает взгляд на окна своей спальни. Выражение на ее физиономии означает лишь одно: я поплачусь за то, что там оказался, но при гостье она держит себя в руках.

— Не обращай внимания. Это мой слуга. Он безобиден.

Пока я, давясь воздухом от гнева, раздумываю выбить стекло и прыгнуть Саре на голову, она продолжает:

— Слухи обо мне, как правило, правда. Вопрос в том, чего именно ты хочешь и хорошо ли подумала? Не стоит принимать решения сгоряча. Но в любом случае мы можем приворожить твоего мужа; можем сделать так, чтобы его агрегат стоял лишь на тебя; можем кастрировать. Любой каприз за ваши деньги.

— Охотно верю. — Девушка склоняется. — Моя бабуля тоже... колдунья. Говорит, что вы знакомы. Стелла…

— Да, да, живет в другом конце города.

— Она называла тебя одной из самых могущественных ведьм.

— Хотела бы ответить любезностью, но не стану. Что в итоге делаем с твоим горе-мужчиной?

— Сначала приворожим.

— Сначала?

— Чуть позже, — словно ставя точку, гостья поднимается и твердо заявляет: — ему придется умереть.

— Почему не сразу?

— Мне нужно собрать кое-какие бумаги. Да и нового подыскать.

— Ты будто старые сапоги выкидываешь, а не мужа убиваешь. Зима близко. Ходить будет не в чем. Надо бы сначала новые присмотреть.

— Пусть урод будет влюблен в меня по уши на смертном одре. Теперь меня волнует лишь наследство, но хочу, чтобы он ответил за каждый свой загул и увидел меня счастливой с другим мужчиной.

Сара смеется и предлагает прогуляться в саду. Видимо, не хочет, чтобы я подслушивал детали. Под руку с гостьей они обходят три безымянные могилы и скрываются за беседкой.

С неба уже срываются мелкие капли. Пахнет дождем.

Я смотрю в сторону темного горизонта. Мой дом недалеко. Дом, в котором никто не перерезал мне горло… Прислушайся я к здравому разуму, сидел бы сейчас в своем кресле, попивая кофе с корицей, и думал только о работе.

Выйдя из спальни, я отправляюсь к ребятам.

Рон, по обычаю, поддакивает ведущему программы новостей, а Иларий, едва меня увидев, размахивает первым томом «Войны и мира», подзывает за шахматный стол.

— Ты шестьдесят восемь раз меня победил, какой смысл?

— Ларик самоутверждается, — встревает Рон. — Не весь день же Саре шмотки стирать.

Иларий закатывает глаза.

— Смотри свой ящик, — отзывается он. — Создавай видимость общения с сыном.

— С кем?

— Я твой длинный язык знаешь, куда засуну, гнида? — Рон вскакивает и несется с тумаками.

Отгородив Илария собой, я повторяю вопрос, но в ответ — молчание. Затем парень продолжает:

— У Рона два сына. Один из них на экране.

Я хмурюсь и подхожу к телевизору. Его сын ведущий новостей? Ясно теперь, с кем он дискуссии ведет. Мне отчасти жаль Рона. Он садится на диван и игнорирует всех вокруг. Я присматриваюсь к лицу ведущего. Да, сын определенно похож на отца: усталый, но грозный взгляд карих глаз, широкие плечи, маленькое родимое пятно над губой в одном и том же месте. Наследственное клеймо. Однако получился сын куда красивей отца.

Рон заметно побледнел, но сохраняет беспристрастность к окружающим. Быстро же меняется его настроение. Только что хотел Илария раздавить, а теперь строит из себя студень. Забавный человек.

— Дети не пытались узнать, что случилось с отцом?

— Их мать сказала, что Рон уехал за границу с другой женщиной, — отвечает Иларий. — Бросил их. Я говорил Рону, чтобы он позвонил кому-нибудь из них, но этот дурак ни в какую. Весь день с теликом разговаривает.

— Мать сказала? Но зачем?

— Перед тобой тот случай, когда Сара убивала по заказу, — усмехается Иларий. — Видать, больно хорошим мужем был наш Ронни.

Рон громко отхлебывает пиво, но молчит.

Обалдеть! Девушка в саду, Рон… Ведьма киллером подрабатывает! Может, и на меня заказ сделали?

Сажусь в кресло, в раздумьях постукиваю о поручень.

— А что насчет тебя? — вздыхаю я. — Ты ведь умер недавно. Скучаешь по кому-нибудь?

— Он маменькин сынок, — бурчит Рон, переключая каналы.

Иларий кривляет его и отмахивается.

— У меня только мать была. Больше скучать не по кому.

— Все равно не понимаю, почему вы безоговорочно выполняете поручения ведьмы.

Что бы Сара ни думала, я ей не слуга.

— Если она захочет, то применит магию, и будешь ей ноги вылизывать, — скалится Рон. — Ты ведешь себя борзо, пока она позволяет, Рекс.

— Ты ей долго сопротивлялся, не так ли? Что случилось потом? Как она усмирила тебя до уровня безвольной тряпочки?

— Не твое дело.

— Знаешь, Рон, с другими Сара и правда не церемонилась, — медленно произносит Иларий, клея закладку в книгу. — Рекс — другое дело. Хотел бы я знать секрет. Да и тело его до сих пор в подвале.

Я столбенею.

— Оставь меня в покое, — рычит Рон. — У меня пиво закончилось, а только оно и вызывает желание разговаривать с вами, идиотами.

Схватив Илария за плечи, я трясу его и громко тарахчу:

— Где мое тело? За какой дверью? Как ты туда попал? Как мне туда попасть?

Иларий отшатывается, задумчиво стряхивает с моего плеча воображаемый мусор — видимо, решает, стоит ли рассказывать, — затем отстраняется и шарит в карманах.

— Вот… возьми. — В руках парня звенит связка ключей. — Белая железная дверь в левой стороне подвала. Только это… Туда и обратно. Я пока Сару отвлеку. Чем-нибудь приятным.

— Утопи пару котят. Ей понравится. Или развлеки ее в спальне, — я кошусь на Илария, ожидая услышать то самое, что давно изгрызает мозги, но он лишь кивает.

И как это понимать? Он спит или не спит с ведьмой? И почему бы не спросить напрямую? Одновременно и хочется, и не хочется знать ответ, словно правда оторвет от меня кусок мяса.

Опрометью бросаюсь вниз по лестнице.

Липкий хлад пропитывает