Сплетая жизнь - Людмила Константа

Молодой мужчина хитро сощурил глаза, ни дать ни взять, упитанный хищник, развалившийся после удачной охоты и ужина у себя в теплой норке:

- В мире мы насчитаем не больше пяти десятков переселенцев из других параллелей, и моя семья давно занимается изучением вашего феномена, вы не первая, кто в первый год своей жизни у нас так громко заявил о себе. Поэтому за иномирянами принято следить на государственном уровне и мне бесконечно жаль, что вы уже выбрали для себя гражданство. Я бы с удовольствием пригасил вас к нам, в Южные земли.

Услышав это, я не удивилась, но категорически запротестовала:

- Вы, наверное, меня с кем-то путаете, потому что я не только не заявляла о себе, но тихо сидела в стенах аз-Зайтуна и старалась хоть что-то понять о себе и разобраться в происходящем. Так что мне не до ваших придворных игр, уж извините.

Моя горячность нисколько его не убедила, даже напротив, развеселила. Мы как раз отошли в противоположный от других соискателей угол, и любезно поддерживая меня за локоток, он помог мне присесть на свободный, грубо сколоченный дубовый стул. Расположившись напротив меня, Лис, как я окрестила его про себя, шепнул:

- Леди Ярослава, вы могли даже просто уйти в монастырь и не высовываться оттуда, но о вас все равно бы говорили хотя бы из-за участия в вашей жизни таких одиозных фигур, как сэр Озрельн, наш Великий комтур и правой руки Великого Инквизитора, господина Гаспара де Кирога. Ох, не спорьте, по вашим глазам вижу, что вы хотите опровергнуть степень их попечения о вас, но вы же не будете отрицать, что лично знакомы с каждым из них?

Меня все больше и больше увлекала подобная осведомленность моего собеседника, особенно если учесть, что он так ловко повернул разговор, что «забыл» представиться и я понятия не имела, перед кем открываю душу. А ведь в этом мире надо быть очень осторожной, иначе потом можно получить ворох проблем, с которыми уже не справишься.

- Давайте не будем вводить друг друга в заблуждение, - вместо ответа улыбнулась я не менее широко, нагло используя жест собеседника, - и называть меня леди тоже не надо, я не знатного происхождения и моя фамилия не значится в ваших списках, как дворянская.

- Насколько помню, вы дочь одного из известных исследователей, а при жизни он был из довольно богатого рода виконтов Эрве.

- Я от нее уже один раз официально отказалась и не горю желанием возвращаться к этому вопросу.

Услышав эту ненавистную фамилию, я против воли поджала губы: именно из-за родственничков меня и вытащили сюда менее чем год назад и едва не отдали на съедение некромантам, которые решили, будто я могу и хочу занять свободное место в высшей иерархии секты. Стать той же, кем и был виконт Эрве, в мире более известный как некромант и врачеватель Лукос Шимаре.

Именно тогда я и познакомилась с Инквизицией и, в частности, их кардиналом, надо сказать, очень неприятный был тип, но дело свое знал и изловил на своем веку немало некромантов. Раньше я думала, что инквизиторы воюют против нечистой силы и с успехом сжигают на костре ведьм, но здесь они заняты поимкой более опасных существ: низших демонов, паразитирующих на живых и некромантов, которые ставят запрещённые опыты с кровью и телами почивших.

Разговаривать о своей жизни мне не хотелось, я не имела привычки выкладывать всю информацию первому встречному, поэтому спросила прямо и без стеснений:

- Вы кто такой?

Серо-голубые глаза собеседника маслянисто блеснули:

- А я разве не представился? Мое имя Раймунд Тулузский, граф Лангедлока, что находится в Южной Франкии, моя семья всю жизнь положила на борьбу с суровыми методами работы Инквизиции. Нам никогда не нравилось, что они суют свой нос в дела практически всего мира, для этого есть Орден, оплот закона и порядка. Так что, когда всплыла ваша персона и мы узнали, что Инквизиция присматривает за вами так же, как и Верховный Магистр, мы не могли не наблюдать за вашей жизнью. Теперь понимаете мое восхищение? Вы так ловко отделались от назойливой опеки кардиналов, что навеки покорили мою семью.

Честно говоря, я ничего не понимала, но имя мне было очень знакомо и когда мне удалось понять, откуда именно, то едва не вскочила на ноги:

- Раймунд Шестой, тот самый?

- Меня иногда так называют, - мужчина продолжал улыбаться, но уже с изрядной долей настороженности, - но откуда вы?..

- Не берите в голову, - тут же махнула я рукой, - просто в моем мире был такой суровый мужчина и он боролся с Ватиканом, прямо как вы сейчас с Инквизицией… Так что там с Оракулом? Признаться, я не поняла, мы все только что прошли испытание или вы пошутили?

- Да, Ярослава, всего четверо соискателя из доброй сотни претендентов прошли через испытание Оракулом, - спокойно подтвердил Раймунд, - сидя в этом помещении уже много часов, мы слышим, как те, кто не смог справится, уходят через другую дверь. Многим не повезло.

- Не четверо, а трое, - недовольно проворчал кто-то, услышав, о чем мы говорим, - господа, не будем же мы всерьез считать эту девушку за одного из нас?

Слушая эти провокационные разговоры, я могла только сидеть на своем месте и улыбаться. Какая уже разница кто и что думает по поводу моего нахождения здесь, это уже ни на что не влияет. Я слышала уже много подобных слов в свой адрес, чтобы успеть стать равнодушной ко всему этому. Главное, мое личное отношение к Ордену и желание присоединится к рыцарской касте, а плевки – так это все от бессильной злости и зависти, хуже, если бы никто вообще не реагировал на мое присутствие.

- Не «не повезло», а не достойны! – буркнул взрослый мужчина с плоским лицом, - Оракул хоть и изменил форму испытания, но он все равно никогда не ошибается и избирает только достойных. За последние шесть лет только восемнадцать соискателей из двадцати тысяч испытуемых, были допущены до торжественного возведения в рыцари Ордена Солнца, поэтому, если Оракул решил, что она лучшая, значит, это должны принять и мы.

Это было сказано таким уверенным тоном, что спорить с говорившим никто не решился, ну и, конечно же, я тоже не стала этого делать, не мои это разборки. Жаль, что Оракул общался только с кандидатами в рыцари,