Грешная одержимость - Айви Торн

Сжимая челюсти до боли в зубах, я отбрасываю блуждающие мысли, признавая тот факт, что смогу восхищаться Дани только так, как сейчас, издалека. К тому же, последнее, что мне нужно, это чтобы меня отвлекла девушка, когда мой пахан ходит по тонкой грани между миром и войной с очередной Братвой.

Тем не менее, мои глаза с благодарностью задерживаются на идеальной фигуре Дани, когда она медленно поднимается. Мягкая улыбка украшает ее пышные губы, пока она продолжает смотреть в камеру. Затем, словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, Дани поворачивается и смотрит на меня. От глаз, соответствующих ясному голубому небу над головой, у меня сводит живот, и на мгновение я замираю.

Теперь, когда меня поймали на пристальном взгляде, я знаю, что мне нужно растопить лед, но моя грудь необычайно напряжена, слишком напряжена, чтобы говорить.

— Ефрем, — произносит она с придыханием, как будто я ее завел, и я наслаждаюсь звучанием своего имени на ее губах. — Я не слышала, как ты подошел.

Она нервно смеется, от чего у меня учащается пульс. Улыбка, которая достигает ее теплых глаз, заставляет ее ямочки лопаться, и мои губы изгибаются вверх в ответ.

— Я не хотел вас беспокоить. — Я оглядываюсь через плечо, размышляя, стоит ли мне отдохнуть на крыльце, а не во внутреннем дворике на крыше. Потому что, когда я оказываюсь в одном пространстве с Дани, в моей голове без приглашения вспыхивают злобные и соблазнительные мысли. — Я могу уйти.

— Нет, нет, все в порядке. Пожалуйста, оставайся, — быстро говорит она, протягивая ко мне руку с длинными пальцами и делая шаг в мою сторону.

Я отслеживаю движение глазами и замечаю оттенок смущения, который окрашивает ее щеки, когда она останавливается мгновением позже.

— Если вы уверены, что я не буду вас беспокоить, — соглашаюсь я.

— Я не против компании. — Дани нервно теребит одно из множества тонких золотых колец, которые окружают ее пальцы, затем указывает на цветы, украшающие стену крыши. — Пока жду, я просто практикуюсь в фотографии природы. У Сильвии божественный сад.

Я киваю, надеясь оценить манящий вкус природы посреди бетонных джунглей Нью-Йорка. В большом городе это редкость.

— Чего вы ждете? — Спрашиваю я после паузы.

— Прошу прощения? — Взгляд Дани перескакивает с моей груди на мои глаза. Ее щеки приобрели привлекательный румянец, и я задаюсь вопросом, о чем она, должно быть, подумала, потому что я могу гарантировать, что это было не о саде, о котором она упомянула несколько минут назад.

— Вы сказали, что пока ждете, занимаетесь фотографией, — напоминаю я ей, подавляя грозящее вырваться из меня веселье. — Так чего же вы ждете?

— Ох, эм, Сильвию. Я надеялась, что они с Ислой смогут сегодня присоединиться ко мне на прогулке в Центральном парке.

Я киваю в знак подтверждения.

— Видишь ли, одно из моих занятий в этом семестре посвящено фотографии природы. — Объясняет Дани, ее длинные ноги целеустремленными шагами сокращают расстояние между нами.

Приветственный запах свежескошенной травы в сочетании с тропическим солнцезащитным кремом наполняет мой нос, когда она останавливается рядом со мной, ее тело настолько близко, что наши руки почти соприкасаются. Затем она поворачивает экран камеры ко мне, чтобы я мог видеть изображение георгин, которые она запечатлела. Хоть я и не фотограф, но вижу, как хорошо она подчеркнула яркий цвет цветов.

— Вы учитесь в Школе искусств Челси, верно? — Спрашиваю я.

Взгляд Дани метнулся к мне, на ее лице промелькнуло удивление.

— Ты запомнил?

Я отмахиваюсь от этого, хотя, наверное, странно, что я запомнил такую незначительную деталь, когда просто подслушал ее в разговоре с Петром и Сильвией больше года назад.

— Моя работа — быть в курсе людей, присутствующих в жизни моего работодателя.

— О, да. — Говорит Дани, выглядя взволнованной, когда она снова смотрит на камеру. — Ну, обычно я предпочитаю ловить людей. Но природа — это новый интересный вызов. — Объясняет она, похоже, не обращая внимания на эффект, который ее близость оказывает на мое тело.

Я борюсь с желанием прочитать поближе и вдыхаю свежий аромат ее цветочного шампуня. Тепло исходит от ее кожи, напоминая мне, что малейшее изменение может привести меня к контакту с ней.

— Почему вы предпочитаете фотографировать людей? — Спрашиваю я, заставляя себя сосредоточиться на теме разговора.

Дани пожимает соблазнительно обнаженным золотым плечом.

— Я могу найти гораздо больше глубины и эмоций, когда фотографирую людей. Природа и пейзажи хороши, но в изображениях растений меньше невысказанного общения.

Я искоса смотрю на Дани, оценивая ее не из-за ее высоких скул и тонкого носа (хотя они, конечно, бросаются в глаза), а из-за интригующей причины ее заявленных предпочтений. Раньше я никогда не уделял столько внимания фотографиям, но теперь я хочу своими глазами увидеть, что она имеет ввиду.

В одно мгновение мое внимание переключается на дверь на крыше, когда я чувствую кого-то с другой стороны. Мгновение спустя Сильвия выходит в уютное пространство.

— О, хорошо Ефрем, что ты уже здесь. — Она одаривает меня теплой улыбкой.

3

ДАНИ

— Спасибо, что согласились стать моими моделями. — Говорю я, пока мы с Сильвией и Ислой бродим по Центральному парку в поисках идеальной возможности сфотографироваться.

— Конечно! — Сильвия сияет, с материнской легкостью перекладывая Ислу с одного бедра на другое. — Мне жаль, что мы не смогли устроить девичий день… — Она тонко смотрит в сторону Ефрема, который следует за ней на почтительном расстоянии. — Это была отличная идея, но учитывая, что мы еще не нашли мою собственную охрану, Петр сейчас немного на взводе. — Сильвия застенчиво ухмыляется, гранича с извинением.

— Нет, все в порядке! Я полностью понимаю. Мой отец предпочел бы, чтобы со мной всегда был шофер, учитывая, что наша семья находится на виду у общественности и все такое. Я просто терпеть не могу, когда кто-то присматривает за мной, понимаешь? — Как только эти слова слетают с моих губ, мне становится плохо, потому что именно так можно было бы истолковать присутствие Ефрема. Я просто не думаю о нем таким образом. — И под этим я подразумеваю какого-то занудного старого придурка, который говорит мне, что я могу и чего не могу делать, — очевидно, не Ефрема.

Боже мой, могу ли я быть еще более неловкой? Но Сильвия смеется с видом облегчения.

Краем глаза я смотрю, не обидела ли я Ефрема своим неосторожным комментарием. Но его точеное лицо, как обычно, бесстрастно и скромно, его внимание, кажется, сосредоточено