Любовь дракона - Анна Леденцовская

И хоть, по мнению Любы, муженек мог и в спальню заявиться, если припечет, совета она послушалась.

После сытной еды полежать на кровати с книгой было просто шикарно.

Еще и Шиза, видимо следя за ее чтением в мыслях, вставляла свои комментарии.

Смысл всего в пухлом томике сводился к тому, что богини-близняшки получили от остального сообщества божественных сущностей этот мир в подарок. Сначала все шло неплохо. Каждая создала свою расу и развлекалась как могла, но потом девчушки поссорились, и вот тут-то все и началось.

Богини были, по сути, еще подростками, только отметившими первое божественное становление, и, как водится у не выросшей из песочницы детворы, принялись с энтузиазмом ломать игрушки друг друга

В мир пришла война. И не просто война, а война на истребление. Причем сами Элтифа и Дирайя уже не помнили причину ссоры, но горели от пламени драконов эльфийские леса, а от проклятий обездоленных эльфов в чревах матерей замирали, так и не увидев свет, нерожденные драконята. Так что и правда эльфы виноваты были, и еще как!

Опомнились две малолетние, по меркам небожителей, дурочки лишь тогда, когда в мир, взломав защиту, пришли хаоситы, служители неизвестного бога, попытавшегося захватить их творение. На вопли о помощи к высшим и старшим ответ был суров и расплывчат.

«Будет мир — защита будет стоять. А продолжится война — пусть победитель заберет то, что останется».

Сестры поняли, что если не принять меры, то вскоре не будет у них ни мира, ни паствы, а соответственно, и сил. Так и замрут на этом этапе развития, попав в вестники или оракулы к тем, кто был умнее. Посовещались и решили привязать расы друг к другу. Вроде все сделали правильно. Драконам теперь нужна была эльфийская дева, чтобы их поля плодоносили и драконята рождались здоровыми. Эльфам — живой огонь дракона, помещенный в амулет, чтобы на их землях царило вечное лето и зима не вымораживала, уничтожая не привыкшие к стуже зеленые леса.

Чужой бог, к их счастью, сам не смог спуститься в мир, но его приспешники все же умудрялись просачиваться через трещины в защите. Не было согласия между расами. Лишь обмен, для того чтобы выжить.

«И при чем тут ты? — гнусавенько пропела в голове Шиза, вторя Любиным мыслям. — Они что, всерьез думают, что ты помиришь ушастых и рептилий до целований в десны?»

«Даже не знаю, но… — Любовь перелистнула одну из последних страничек и уставилась на аккуратно выполненный рисунок. — Вот это поворотик! Это, получается, помесь, что ли?»

С книжного листа на нее смотрел ушастый эльфийский ребенок с полосочками чешуи на висках, узким вертикальным зрачком и драконьими крыльями за спиной.

«Смотри, там еще написано про это чудо-юдо».

Пока Любовь Михайловна изучала картинку и пыталась понять, мальчик это или девочка, Шиза успела прочитать под рисунком небольшой кусочек текста.

'Дитя двух рас от той, что не они,

Объединит всех, стали чтоб одним.

Расколет камень нежность и любовь.

Проклятие очистит девы кровь'.

«Прикольные стишки. — Червякастый ИИ хихикнул. — Просто пятый класс, первые чувства. Не иначе, наши богиньки сочиняли. Даже без „моркови“ в рифме обошлись. На коленочке скропали пророчество».

«Прямо-таки пророчество?» — усомнилась Люба, но внутри у нее похолодело.

«Конечно! И ты сюда шикарно вписываешься, — хмыкнула Шиза. — Родишь своей ящерице ушастого драконыша, а потом тебя прирежут, чтобы кровью снять проклятие с этого мира и залатать дырки, в которые ползут хаоситы. Наверное, завтра на алтаре при всем честном драконятнике твой муженек с тобой детей делать начнет. Эй… эй, не падай в обморок! Я же шучу-у-у!»

Может, Шиза и прикололась, но Люба-то помнила, что ритуал уже завтра и никто ничего про него ей говорить не желает. А в свете того, что они с Шизой узнали из книги, ей реально стало страшновато.

Не готова она была как-то при всем честном народе! Да и рожать не готова от крокодила с крыльями, еще и со смертельным исходом. Она же молодая и здоровая. Ей жить хочется! И рожать, но от любимого…

«Наверное, должен быть другой способ! А еще надо узнать, что там за ритуал. Его же проводили, и не раз». Засуетившись, она вскочила с кровати, собираясь бежать из комнаты и найти какого-нибудь, хоть самого завалящего, дракона и потребовать с него объяснения.

«То-то и видно, что проводили. Дитенка-то с ушами все нет, а девы эльфячьи тю-тю куда-то… — меланхолично мурлыкнула зевающая Шиза. — Глупая ты. У эльфов и драконов детей общих быть не может! Расы разные. Разве что снизойдет на них божественная любовь. А это невозможно, поскольку инстинкта самосохранения никто не отменял. Себя все больше любят и жертвовать ради другого, да еще врага… Лучше выспись, а то пройдет все плохо и Гертруда из тебя холодца наварит. Завтра все узнаешь».

Закрались у Любы подозрения, что противный симбионт о чем-то умалчивает, но гнусный червяк в голове засопел, а потом и вовсе демонстративно захрапел.

Она еще посомневалась, присев обратно на застеленную свежим бельем большую деревянную кровать, а потом насторожилась. В смежной комнате ее чуткие эльфийские уши уловили какое-то шуршание. Словно некто скребся во входную дверь.

Любовь Михайловна выглянула из спальни. Потом прокралась к дверям, прислушалась и все же рискнула высунуться наружу.

За дверью мялся тот самый одуванистый паренек лет тринадцати по земным меркам, неловко переминаясь босыми ногами на некрашеных половицах.

— Тетя эльфийка, — сияющие небесной синевой глаза смотрели с надеждой и настороженностью, — вы же не злая? Да? Моя мамка не помрет, рожая сестренку?

Глава 5

Кройтек парнем оказался неплохим, разговорчивым и смышленым. На ритуале он не был ни разу, но слухами, как говорится, земля полнится.

А еще пацан помнил предыдущую хозяйку доставшегося Любе домика, который собирались спалить из-за найденной в подполе лаборатории.

— Сожгли ее, — простодушно хлопая глазами, ответил он на вопрос, куда подевалась предшественница.

Шиза в голове испуганно икнула, а Любовь Михайловна похолодела.

— Так она все равно злая была, вы же совсем другая! Я же вижу, — поторопился Кройтек успокоить женщину. — Она только деньги на заморские товары тратила. А еще она, вместо того чтобы ежегодный ритуал провести, мужа своего Свенольда рядом с алтарем хаоситским отравленным кинжалом заколола, — доверительно рассказывал он, понизив голос до жуткого шепота.