К востоку от Евы - Ида Мартин

В ее глазах читался испуг, но она предупреждающе выставила перед собой руку:

– Ян, пожалуйста, не вмешивайся.

Только как я мог не вмешаться? Схватил ее за руку, потянул на себя и в ту же секунду получил крепкий удар в нос. Из глаз брызнули слезы.

– Иди домой, я тебе потом позвоню, – торопливо проговорила Ева, высвобождая руку.

– Какое «домой»? – Кажется, я кричал, морозный воздух обжигал горло. – Что происходит?

Парень снова попытался достать меня кулаком, но Ева его остановила.

– Прошу тебя! – произнесла она с какой-то особенной многозначительностью. – Остынь и не лезь.

Она сама села к нему в машину на заднее сиденье, и они медленно покатили по двору. Я сразу посмотрел на номер, но он оказался так сильно измазан грязью, что разобрать цифры не получилось. А потом опустил взгляд и под ногами, на том месте, где стояла Ева, заметил на снегу что‑то темное. Наклонился и поднял уже слегка припорошенную снегом связку ключей.

Глава 4

Дома еще никого не было. Я сразу забрался в горячую ванну и долго лежал в ней, согреваясь и не переставая думать о том, что случилось. А когда вышел, брат уже вернулся из школы. Музыка орала на всю квартиру, сквозь нее надрывно пищала микроволновка, пахло чесноком и специями.

– Ты чего это тут? – Увидев меня, Митя приглушил музыку. – Говорил же, что уйдешь.

– Я чему‑то помешал?

– Нет, но… – Он замялся.

– Ждешь гостей?

– Нет!

Чересчур поспешный ответ означал, что я угадал.

– Зови кого хочешь, мне все равно. И достань уже курицу из микроволновки!

– Посидишь тогда в гостиной или на кухне? – осторожно попросил он.

– Угу. – Взяв со стола ноутбук, я осмотрелся, прикидывая, что может еще понадобиться, заметил все еще завернутую в газету, но изрядно помятую розу и передал Мите: – На вот, гостям подаришь.

– Все хорошо? – Не глядя приняв сверток, он с беспокойством заглянул мне в лицо. – Ты не заболел?

– Пока не знаю. Просто замерз.

– У тебя вид, будто с тебя требуют миллион, а ты не знаешь, где его взять.

– Да дурацкая ситуация сейчас произошла.

– Ну… – Митя замер в ожидании продолжения. – И?

Я тяжело вздохнул:

– Пришел к знакомой девчонке, а ее у меня на глазах схватил какой-то тип, посадил в машину и увез.

Рот брата приоткрылся.

– А ты чего?

– Я ничего. Рыпнулся, получил в нос и смотрел, как они уезжают.

– Жестко. – Брат выглядел озадаченным.

– Ладно. Не совсем так. Она сказала, что все нормально и чтобы я не лез, но я видел, что не нормально.

– А, – Митя отмер, – тогда ладно. Все понятно. Любовные разборки. Какой-нибудь ее бывший чел, и она с ним так мирится. У меня похожая история была. Она нарочно со мной флиртовала, чтобы он ревновал и пришел извиняться. Ну он и пришел, только сначала на меня наехал. Девчонки так любят подставлять.

Звучало правдоподобно. Я хотел еще рассказать ему про ключи, но раздался заунывный сигнал домофона, и Митя отправился встречать своих «гостей».

С другой стороны, бывшие не надевают скрывающую лицо маску и не залепляют номера машины грязью.

Но Ева была такой девушкой, что наверняка нравилась многим парням, и большинство из них были ее возраста, а то и старше. Для чего ей тогда, спрашивается, приглашать на чай малолетнего меня, принимать комплименты и подпитывать надеждой?

Однако эти мысли я тут же отмел. К Еве они не имели отношения, хотя и казались разумными. Я четыре года проучился в кулинарном колледже и неплохо разбирался в психологии девчонок. Да и надеждой, по правде говоря, я подпитывался сам. Ева ничего нарочно не делала. Потому-то я на нее так и запал, что видел в ее глазах искренность.

– В детстве я мечтала оказаться вот так ночью в лесу, – сказала она, когда после купания мы сидели на берегу озера и ждали рассвет. – Считала, что во мне течет кровь оборотней, и верила, что полнолуние придает мне сил. Думала, стоит попасть в лес, как откроется мое истинное предназначение.

– Стать волчицей и носиться по лесу со своей стаей?

– Нет. За мной должен был прийти оборотень-медведь и забрать в свой прекрасный замок.

Есть такая норвежская сказка «На восток от солнца, на запад от луны», я ее в детстве очень любила. Там девушку отдают в жены белому медведю. По типу нашего «Аленького цветочка», только немного по-другому. Днем он был белым медведем, а ночью приходил к ней в человеческом облике. Но как он выглядит, она не знала, ей запрещено было зажигать свечи. Ну, то есть видеть она не видела, но понимала, что это человек. – Ева лукаво улыбнулась. – А потом ей все-таки стало очень любопытно, и, когда медведь заснул, она зажгла свечку, и, естественно, он оказался прекрасным принцем. Таким красивым, что девушка, залюбовавшись им, не заметила, как воск со свечи потек и капнул на его обнаженное тело… Из‑за этого нарушилось проклятие троллихи, и та забрала принца в свой замок, куда не было дороги. И тогда девушка отправилась его искать. Долго искала, там много всего, но все, конечно же, закончилось хорошо. Это очень романтичная сказка.

Но полнолуние было три дня назад, а за мной никто не пришел. – Ева хитро посмотрела на меня. – А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что я выросла и перестала в это верить, а волшебство происходит только с теми, кто в него верит.

– Вообще-то, у вас тут магический лес, забыла? И ты – моя тень.

– Ох, – она тяжело вздохнула, – конечно же, я помню. Просто немного завидую тебе.

Мы сидели, прижавшись друг к другу плечами и коленями.

– Вы все, кто сюда приехал, счастливые, – пояснила она. – Пускай ненадолго, но вам удается сбежать от реальности и снова почувствовать себя теми, чьи желания способны исполняться.

– Но ты ведь тоже играешь.

– Нет. Я тут работаю, и это все меняет.

– А я вообще случайно сюда попал, хотел свалить до того, как вывезут в лес, но не получилось.

– Значит, ты не сильно расстроишься, если не выиграешь?

– Честно? Я даже правила почти не запомнил.

– Интуиция меня не подвела. – Ева повернулась, и ее лицо оказалось так близко, что она почти касалась губами моих губ, отчего сердце взволнованно застучало. – Я сама выбрала стать твоей тенью. Так ведь бывает, что увидел человека и он сразу тебе понравился?

– Бывает, – охотно подтвердил я, хотя сам прежде такого не испытывал.

Я почти никогда не предавался размышлениям о своих переживаниях и не надумывал