Облепиха для мажора - Ася Андреева

Так, дальше — экономика, английский, немецкий. Ну, конечно, он же здесь контракты подписывает. Пусть партнёры любуются такой красотой. Только странно, а где дорогие ручки и подставки. Спрятал в стол?

Подёргала ручки стола. Ага, закрыто. Вернулась к дивану, посмотрела в окно — третий этаж, не сиганёшь. Да, у меня был шанс, пока по лестнице поднималась. Или, когда из зала выходила? Впрочем, для этих людей — это просто новое шоу. Никто бы и не вступился за меня.

На всякий случай подёргала за ручку дверь. И меня стало потихоньку накрывать. Долго что-то не идёт мажор. Понятно, что специально не идёт, или придумывает мне казнь. Если взять себя в руки и хорошо подумать, то, что он сможет мне сделать? Человек он известный, не думаю, что захочет поскандалить.

Ха! Я сегодня уже устроила ему маленький скандальчик. Позеленел весь, видать, до этого никто не перечил ему. А крик — это просьба о помощи, по-другому он не умеет справляться. До этого все ему подчинялись. За деньги.

Как не успокаивала я себя, всё равно нервно подпрыгнула на диване, когда в двери услышала поворот ключа. Дверь распахнулась и я увидела ещё больше взъерошенного Быстрова. Мрачно окинув взглядом кабинет, а потом меня, он громко простучал по паркету своими мажонскими туфлями и небрежно обронил:

— Подвинься.

Я молча отсела на край дивана и отвернулась к окну.

— Ты понимаешь, что ты сегодня сделала? — его голос уже сразу взял повышенные тона.

— А ты понимаешь?

— Что я? Повернись, когда с тобой говорят.

Я не стала будить в нём ещё большего зверя и повернула голову в его сторону. И сразу наткнулась на просто разъяренный взгляд. Боковым зрением заметила, как сжимаются у него кулаки. Кадык, не переставая нервно шевелится, как будто у него в горле что-то застряло и не проходит. Видно, слюни подобрал, когда обломала, а проглотить не может. От пришедшей мысли невольно улыбнулась.

Он подскочил и заметался по комнате. И в этот момент я уже не могла сдержать смех. Я знаю, что это нервное, моя улыбка. Я его так боюсь, что сводит скулы. Прямо вот защемило у меня в районе моих ямочек на щеках. И ничего сделать не могу — лыблюсь и всё тут. А он, как зверь в клетке. Вот-вот порвёт на куски.

Громкий удар кулаком по столу вырвал меня из этого эйфорического состояния, и я, на удивление, спокойным и ласковым голосом спросила:

— Я выполнила твоё пожелание. Повернулась к тебе и внимательно слушаю.

— Проклятье, ты так слушаешь?

— Не ругайся, — снова лелейным голосом сделала ему замечание.

— Заткнись.

— Очень мило с твоей стороны. Ничего не изменилось после нашей последней встречи, — молчать, молчать, психу нельзя перечить.

— Я дал тебе шанс. Но ты не пожелала им воспользоваться.

— На минуточку… Шанс? Прилечь с тобой в постель?

— Для начала — быть сопровождающей на мероприятиях. Ты же красивая баба, — он остановился в метре от меня.

Его волосы стояли, как антенны. Пока он бегал по кабинету, постоянно их ворошил. Ему надо показаться врачу. Тем более у человека мания величия. Он и вправду считает, что этот шанс мне был нужен.

— Я красивая, но не баба. Я девушка, понял ты, король избалованный. Иди к своим бандюганам, пусть они тебе в рот смотрят.

— Да ты, да ты знаешь, что я могу сделать с тобой… И с твоим ртом…

Он одним шагом достиг дивана и рывком поставил меня на ноги. Сердце моё сжалось, и я зажмурила глаза. А он всё сильней и сильней сжимал мои плечи. До хруста в костях, до синяков, которые завтра обязательно проявятся. Дышать становилось всё труднее. Но я заставляла себя не ослабевать. Он просто бесится. Сейчас его отпустит. Нервные быстро отходят.

— И только попробуй мне всадить между ног. Пожалеешь, что даже приехала в этот город. Провинциалка в поганых и драных туфлях.

И тут я ощутила его дыхание совсем рядом. На моём лице. Надо принимать решение. И чем скорее, тем лучше.

Глава 8

— Облепиха, — чувствую, как он втягивает в себя воздух, но глаза не открываю. — Я люблю облепиховое варенье. Ароматное, — тут он перешёл на шёпот, — с лёгкой кислинкой.

Надо же, какие слова умеет говорить. А по нему и не скажешь. Только как забыть те, другие слова. Ненавижу, ненавижу, противный мажор. Считает, пальцем щёлкнул, и все у его ног, как собачки. Да забери у тебя деньги, кто ты будешь такой? Максик ты будешь, вот кто.

Попытаюсь словами донести суть, не поможет — врежу, а там будь, что будет.

— Слышишь, ты, Максик, определись уже, наконец. Я поганая провинциалка или варенье с кислинкой, — открываю глаза и вижу, как теперь он хватает ртом воздух. — Речь отняло?

— Вот что ты делаешь? А? Не можешь, как все бабы, быть нормальной?

Он вдруг ослабляет свою хватку и отходит от меня на пару метров. Я глубоко вздыхаю на всякий случай. А то вдруг снова ограничит мне кислород.

— Быть нормальной, когда ты хам? Ты меня постоянно оскорбляешь, ведёшь себя надменно. Есть подозрение, что со всеми, не только со мной.

— А какое мне дело до всех? Слушай, не начинай. Сегодня всё это не в моде. Вам тоже только бабки нужны. И нечего тут строить из себя порядочную. Понаехали, и права качают. Ты мне за машину должна, если забыла, почему ты здесь.

— Невиданное зрелище — циник читает мне мораль. Не впечатлило совсем, Максик.

— Заткнись.

— Часто повторяющееся слово в твоём лексиконе. На курсы не хочешь записаться? Помогут научиться правильно и чётко излагать свои мысли. Кстати, очень полезно для будущего дипломата.

— Не твоё собачье дело, как и что я говорю. Ты должна уяснить, что тот, у кого деньги, тот и музыку заказывает.

— Вот ты слышишь себя? Я не играю в эти ваши игры из высшего общества. Мне не нужны чужие деньги. Вы тут в своём кружке разбирайтесь. Кто и кому, и как. А у меня другие планы на жизнь. Более приземлённые. И более надёжные.

Он подошёл опять ко мне и упёрся взглядом в мой лоб. Вроде, в глаза смотрит, а вроде куда-то мимо. Может, точно больной. И это новый приступ.

— Не верю. Набиваешь себе цену? — подозрительно мирным голосом спрашивает.

Решаю, что сейчас самое время решить наш вопрос. Хватит уже воевать.

— Слушай, Максим…

— Теперь я