Мамин сибиряк - Юлия Резник

– Это еще почему?

Олег прошелся по моему застывшему в панике лицу. Остановился на подрагивающих от эмоций губах. И проделал обратный путь к смущенно мечущимся глазам.

– Потому что моей девушке это не нравится!

О, боги… Я, кажется, понимала, куда этот невыносимый человек клонит. Но если так, лично я на это подписываться не собиралась! Отчаянно дернув головой, дескать, не смей! Вроде как, только попробуй… Я, тем не менее, послушно замерла, не в силах вымолвить ни слова. Да даже пошевелиться не в силах. Вот же гад, а?! Гипнотизер хренов!

– Какая еще девушка?

– Та, с которой я встречаюсь, мам.

– Ты мне ничего о ней не рассказывал.

– Что неудивительно, учитывая, что ты бы непременно стала совать свой длинный нос в наши отношения.

– Я? Совать?!

– Ну, может, я слишком грубо выразился. Но ты же понимаешь, о чем я!

Голос в трубке стих. Я воспользовалась этой паузой, чтобы чуточку перевести дух, и опять вяло трепыхнулась в Олеговых лапищах. Отъелся он на своих пиццах, скажу я вам… У меня не было никаких шансов освободиться. Абсолютно, совершенно, блин, никаких.

– Нет, Олежка. Не сходится, – торжествующе пропела трубка.

– Что именно? – опять напрягся тот.

– Ты все придумал, чтобы я от тебя отстала. С возрастом ты, Олежек, так и не научился мне врать.

– Очень надо! И я не вру. Удали объявление.

– Сразу, как ты познакомишь меня с невесткой.

О, боги!

– Да пожалуйста! – рявкнул мамин сибиряк, включая фронтальную камеру. Я даже не успела пригладить волосы, как этот придурок направил ту на меня. – Вот, мам. Это моя Любовь. Люба, это моя мама. Светлана Васильевна.

– Здрасте…

Ой, Люба-а-а. Твою же мать. Здрасте! А нормально поздороваться ты не могла?! Экранчик мигнул, женщина тоже включила камеру. Но лучше бы она этого не делала. Смотреть на то, как меня сканируют въедливым взглядом, было откровенно неприятно.

– Любовь, значит? – наконец, сказала она.

– Ага. Да. Люба…

Господи, от шока я двух слова связать не могла! А красные пятна, покрывшие меня с головы до ног, я могла разглядеть даже в крохотном окошке на экране. Прекрасно, Люб. Просто шик!

– И как давно вы вместе?

Я подняла глаза на Олежку в судорожных поисках поддержки, но тот лишь ухмыльнулся, ободряюще пожав мне плечо.

– Кое-какое время, – неопределенно промямлила я.

– Долгое, Люб. Называй вещи своими именами, – плеснул масла в огонь Мамин.

– И почему вы так долго скрывали свои долгие отношения?

– Долгими они кажутся только Олежке, который ни с кем не встречался больше недели, – сладко пропела я с улыбкой получившего задание киллера. Олег громко заржал. У меня сложилось парадоксальное ощущение, что несмотря ни на что, он наслаждался ситуацией, в которую нас втянул. Да я готова была поклясться, что она доставляет ему не абы какое, блин, удовольствие! Если это плата за то, что я имела неосторожность его высмеять за вмешательство матери в личную жизнь, то она оказалась слишком жестокой. Должен же он понимать, что мне не до смеха!

– Свои мотивы я уже объяснил, мам.

– Ну, раз вы все равно рассекретились, надеюсь, мы можем где-нибудь поужинать?

Ну-у-у… Допустим, когда речь идет о еде, я вообще не прочь, чтобы меня покормили, но только не в этой же ситуации!

– Боюсь, ничего не выйдет. У меня очень плотный рабочий график.

– Вы работаете? – на лице Олежкиной матери мелькнули, наконец, какие-то человеческие эмоции.

– Конечно, – изумилась я. – Жить же на что-то надо.

– Моя Любаша – ветеринар, – с гордостью, словно я была как минимум хирургом с мировым именем, заметил Олег.

И я, дурочка, этим даже прониклась. Потому что тот же Женя, чтоб ему было пусто, мою профессию считал едва ли не постыдной. А его дипломаты-родители каждый раз морщились, стоило мне упомянуть о том, как прошел мой рабочий день.

– Это что-то новенькое, – прокомментировала Светлана Васильевна. – Ну, тогда до встречи. Не затягивай с этим, Олежек.

Связь оборвалась. Олег вскочил, кому-то звоня. Выглядел он при этом таким взволнованным, что я до поры до времени отложила скандал.

– Ты кому звонишь?

– Сыну. Мать наверняка сейчас подвергнет его допросу, – буркнул сосед. – Наконец-то, Степ… Слушай сюда. Только не ржи, ага?

Точно! У него же сын есть… А я и забыла.

Пока мамин сибиряк давал инструкции ребенку, с которым, судя по тону разговора, чувствовал себя на равных, я подхватила прикорнувшего на угасающем солнце Геракла и двинулась прочь с террасы. Со стола на меня сиротливо поглядывала единственная оставшаяся коробка пиццы со злосчастными ананасами. Нет, ну их же можно отложить, в конце-то концов. Не в моем положении разбрасываться харчами!

– Ты не против, если я это заберу? – пропищала, указывая подбородком в направлении разоренного стола.

– А мы что, уже расходимся? – Олег отбил вызов и вздернул бровь.

– А что, прикажешь сыграть роль потенциальной невестки еще и перед твоим папой? – ляпнула я.

– Мой папа погиб тридцать лет назад.

– Прости, – ужаснулась я, расстроившись едва не до слез.

– Проехали, – отмахнулся Олег, переключаясь на нейтральную тему: – Ты же не любишь пиццу с ананасами.

– У меня туго с деньгами. Как-нибудь съем. Это будет платой за ужас, через который ты меня протащил, втянув в разговор с матерью.

– Тебе с ней еще и познакомиться придется, – оскалился Мамин.

– Никогда!

– Че там, говоришь, у тебя с деньгами?

Вот гад!

Глава 5

– Люб, зайди в процедурную. Там твой любимый пациент, – буркнула Зинаида Сергеевна, тут же выскакивая за дверь. А я ведь только присела! Кофе себе наболтала. Растворимый, но учитывая, что у меня во рту с утра маковой росинки не было…

– Который из них? – устало уточнила я. Хоть «любимые» пациенты имелись у каждого нашего доктора, но на самых упоротых «везло» почему-то мне.

– Тот… С цепью в палец.

Я мысленно застонала. О боги, нет. Уж лучше бы Марь Ванна со своим милым британцем Сёмой! Я бы в сотый раз послушала о его мифических болячках. И даже о хворях самой Марь Ванны. Но только не Клык! Вот уж где абсолютно непробиваемый персонаж! За все