Замки роз: нерассказанные истории - Анна Снегова

Жидкий утренний свет с трудом пробрался сквозь окошко и принёс мало облегчения, потому что осветил замшелый старый камень и всю неприглядность моей тюрьмы.

Я едва не подскочила, когда в двери лязгнул ключ и она снова открылась.

Девочка из «зелёных», стараясь не смотреть на меня, плюхнула на пол деревянную тарелку с краюхой хлеба и глиняный кувшин с водой. Унеслась так быстро, словно намеревалась тут же стереть из памяти всё это и успокоить себя, что уж с ней-то подобного случиться никогда не может.

Стук палки по камням возвестил, что у меня ещё одна гостья.

- Я хочу, чтобы ты сказала, кто дал тебе эту книгу.

Упрямо опустив голову, я ничего не ответила.

- Бросаешь мне вызов? Глупое решение. А вот твоя подруга не стала за тебя заступаться и брать вину на себя. Назови мне её имя, и она сядет сюда вместо тебя, а ты выйдешь в ту же минуту.

Меня била дрожь. Какое же изощрённое издевательство!

- В-вы же и так знаете. Рене наверняка сказала.

- Правильно. Но я хочу, чтобы ты сама назвала мне это имя.

Перед глазами встало лицо Матильды. Её жизнерадостный смех. Её красные щёки, когда она отдавала мне книгу.

Мерзкий, гаденький внутренний голос прошептал – Всеблагая же и так знает! Так какая разница…

- Не скажу.

Я уткнулась лбом в колени.

- Ну и дура! Лишний раз убеждаешь меня, что в тебе нет ни малейших задатков для того, чтобы править людьми.

Дверь захлопнулась снова.

Когда я нашла в себе силы разогнуться и встать с места – тело не слушалось, будто заржавленное – жадно выпила половину кувшина воды, но не притронулась к хлебу. Аппетита не было.

Это оказалось правильное решение. Потому что когда следующей ночью крыса всё-таки пришла, я смогла откупиться от нее хлебом.

Правда, решение вышло мне боком, когда на третью ночь она пришла снова в надежде, видимо, поживиться, но хлеба у меня больше не было. Я с ней поговорила и попыталась объяснить, что к чему, и мне показалось даже, что она меня внимательно слушает, по крайней мере в слабых отблесках лунного света крыска показалась вполне себе умным и даже дружелюбным слушателем. Она смешно чистила нос передними лапками и поворачивала ушастую голову с блестящими глазками-бусинами то в одну, то в другую сторону, как будто и правда пыталась понять, о чём я ей толкую.

Когда она убежала, а я с ней попрощалась и предложила забегать в любое время, чтобы мне не было так одиноко, я решила, что наверное, схожу с ума, и долго смеялась.

Зато перестала бояться спать, и когда на третье утро дверь снова распахнулась, спала так глубоко, что Одетт пришлось ткнуть меня кончиком своей палки.

- Твоё упрямство крайне прискорбно. Однако у меня нет желания уморить тебя до смерти. Иначе будет довольно затруднительно объясняться перед герцогом. Твоим наказанием будет понимание того, что ты своим поведением полностью перечеркнула честолюбивые стремления отца, и путь на вершину для тебя отныне заказан. Белого платка тебе не видать, как своих ушей. Вставай!

Когда я кое-как села, продирая глаза, мне на колени упал кусок голубой ткани.

Меня повысили до следующей степени посвящения. Теперь я из тех послушниц, за которыми будет особый глаз да глаз – потому что они вошли в тот возраст, когда сильнее всего обуревают неподобающие страсти.

И можно было, наверное, радоваться, что я так легко отделалась. Если бы не одно «но».

Я, кажется, слишком замёрзла в Яме.

С тех пор каждые «женские дни» сопровождались такой болью, что я еле могла ходить, и даже легендарные снадобья нашей известной на всю страну целительницы, Благой Девы Мишель, ничем не помогали.

Хоть как-то утешала только дружба Матильды.

Когда я вышла из Ямы, в тот же день она прибежала ко мне в комнату и бросилась на шею, заливаясь слезами.

- Прости!! Ники, прости, я должна была пойти вместо тебя, я должна была сказать…

Я вздохнула.

- Не надо. Не кори себя. Ну сама посуди – ты такая маленькая и худенькая, разве ты бы выдержала там, в Яме, так долго? Ты бы замёрзла насмерть в первую же ночь. Разве я могла это допустить... А мне что сделается? Со мной всё в порядке. Вот, погляди, даже похудела немножко, хоть какая-то польза!

Матильда замолчала, а потом отстранилась и посмотрела на меня как-то странно.

- Знаешь… я тебе завидую.

- Чего?.. – сказать, что я была ошарашена, значит, ничего не сказать.

- Ты сильная. Мне никогда такой не стать.

- Не говори глупостей! – смутилась я и попыталась сменить тему. – Лучше скажи - а правда, откуда у тебя взялась та книга?

Матильда встала и засобиралась.

- Я… мне передали. Снаружи. У меня есть… подруга, она иногда приезжает с обозами. Ну, знаешь, такие, которые привозят в долину разные товары и продукты на продажу, из тех, что мы сами не производим. Больше, конечно, она такие книжки привозить не будет! – торопливо добавила она.

- Жа-а-алко, - вздохнула я. – Ты бы попросила свою подругу – если у неё есть ещё такие книги, пусть привезёт! Даже не представляешь, как мне прошлая понравилась. В другой раз спрячу получше!

Матильда снова посмотрела на меня со странной завистью и поскорее ушла к себе.

С тех пор она забросила свои шалости и вела себя тише воды и ниже травы.

Ровно до того случая, когда к ней снова приехала её загадочная подруга.

Глава 6

Глава 6

Подруга Матильды была худощавая, долговязая, серое крестьянское платье мешком болталось на ее нескладной фигуре. Зато когда она улыбалась, на щеках появлялись очаровательные ямочки и карие глаза искрились жизнелюбием и озорством. Она осмотрела меня бегло с ног до головы, всучила умопомрачительно пахнущий крендель и подмигнула.

- Это ты будешь Ники? Хорошенькая.

Матильда ткнула подругу локтем в бок и сурово посмотрела на нее. Та поперхнулась и прочистила горло. Поправила все время съезжавший с головы платок из домотканого полотна без вышивки и чуть склонилась ко мне, прошептала заговорщически:

- Нам бы с Матти уединиться ненадолго… поговорить надо. Давно не виделись. Посторожишь?

И я знала, абсолютно точно знала, что добром это не закончится! Просто не подозревала, насколько сильно вляпаюсь.

Но у Матильды были такие счастливые глаза! Так