Глаз Горгоны - Нина Вайшен

Фиби вздрогнула и вся сжалась. Секунду с какой-то виноватой покорностью пялилась мне в глаза. Словно считала образы из моей головы и уже готовилась получить по попе.

— Бол-льно! — пролепетала она. Скривилась и схватилась за бок.

Я опустил глаза. Полоска её золотистой кожи от рёбер до низа живота покраснела, местами налилась синевой. Лёгкое обморожение эта бестолковая всё-таки заработала.

— Обязательно так хватать? — возмутилась Фиби, хотела было вскинуть руки, но вовремя вспомнила, что они прикрывают грудь. — Я просто… я подумала, что… И хватит уже пялиться!

А я отворачиваться не стал, да и взгляд прятать. Что уж тут. Мне здесь смущаться точно нечего. Я достал из сумочки на портупее под пиджаком заживляющий гель с анестетиком.

— Какого чёрта ты влетела в лифт? — спросил я и понял, что перешёл на ты, но кажется, что мы познакомились уже довольно близко.

— Я… я хотела… — она сжала губы, когда я коснулся ладонью её живота, нанося гель. — Не трогайте…

— Так болеть перестанет, — сказал я, обводя обмороженную полосу.

Помешать она мне не могла, я зажал её в углу, руками Фиби прикрывала грудь. Я на автомате прикинул размер. Не меньше третьего.

— Вы меня домогаетесь? — вопросом Фиби заставила меня перевести взгляд на её лицо.

Я засмеялся и сделал шаг назад.

— Тут уж кто кого домогается… — произнёс я, чувствуя жаркое напряжение в штанах. — Так чего ты хотела?

— На экскурсию, — выдала она, и сжала губы, видимо, сама поняла, как это глупо звучало.

— Фиби, ты же знаешь, кто я. Вся твоя, мать её, экскурсия с этого дня ограничится каютой, — я ещё раз взглянул на неё, потом ощутил тяжесть собственного пиджака.

Фиби вжалась в стену, о чём-то сосредоточенно думала. Конечно, я должен был, как джентльмен отдать ей свой пиджак. Но, чёрт возьми, мне очень нравилось на неё такую голую и чуть смущенную пялиться. Её изящные руки так плотно прижимались к груди, что и ежу было понятно, как она нервничает. Я даже ощутил, что впервые за долгое время не думаю о какой-то там безопасности. Фиби перестала казаться угрозой. Никакая она не пиранья, просто глупая выскочка. Я просто наслаждался зрелищем. Так. Вот это нужно отставить. Усилием воли я заставил себя снять пиджак.

— Не надо каютой, — Фиби состроила жалостливую физиономию и невинно улыбнулась, принимая пиджак. — Может… Может, мы обсудим сотрудничество? Мне кажется, у меня есть для вас кое-что интересное.

Я на мгновение сомкнул веки. В моём пиджаке Фиби выглядела ещё привлекательнее, чем без него. А ещё она продолжала мне выкать, соблюдая какие-то рамки приличия, которые давно засосало в вакуум вместе с её пиджаком.

— Какое, мать его сотрудничество? О чём ты вообще говоришь? — я отшагнул от неё, пытаясь привести мозги в порядок.

— Я ведь журналист, мистер Тореас. И, кстати, очень неплохой! — она вызывающе подняла подбородок. — У меня есть свои источники информации. И вот по одному из них на станции у вас не всё гладко.

— На моей станции всё гладко, — сказал я, поглядывая на таймер прибытия на восьмой этаж, оставалась минута. — Неплохой журналист… ну-ну. А только что ты мне продемонстрировала самый главный рабочий инструмент?

Фиби в мгновение залилась краской и профырчала неразборчивое ругательство, но я точно расслышал “сраный”. Она тряхнула волосами и растянула губы в усмешке:

— Мой рабочий инструмент — это рот, мистер Тореас, — Фиби сделала шаг ко мне и вытянулась, словно хотела поцеловать. Но потом чуть отклонилась и зашептала на ухо: — И он говорит вам, что вы осёл. А ещё он говорит, что по станции у вас разгуливает имперский диверсант.

— Кхм, — промямлил я, и замер, в голову лезли отвратительно похабные картинки.

Из транса я вышел, когда таймер дзынькул, оповещая, что мы на нужном этаже. Створки дверей медленно разъехались.

— Имперский диверсант? — спросил я, подталкивая Фиби к выходу. — Откуда такая информация? Это же бред…

— Я не разглашаю своих источников. Но раз уж вы заинтересовались, предлагаю всё-таки обсудить детали нашего сотрудничества.

— Фиби, — я остановил её, когда она собиралась отойти от лифта. — Думаю, что тебе лучше вернуться в каюту. У меня есть рабочее дело. Спасибо за информацию.

— Нет уж, — она качнула головой. — Если хотите узнать, в каком отделе следует искать диверсанта, вы должны пойти на малюсенькие уступки. Возьмите меня с собой, пожалуйста. Мне нужен репортаж, а вам — детали, которые есть у меня.

Я внимательно на неё поглядел. Хитрая, безбашенная. Отправь я её в каюту, где гарантия, что она сама сюда не приедет следующим лифтом? Можно, конечно, отправить на жилой этаж группу конвоя. Но на ней мой пиджак. Как-то двусмысленно получится. Во всякий бред про диверсантов, тем более про имперских, я не верил. Империя осваивает Альфа Центавра, в такие дали, как Алголь, они не лезут. Платина дешевле фрамия. Но лучше бесячая журналистка будет под моим присмотром, чем шляется здесь сама.

— Ладно, пойдем со мной, — сказал я.

Фиби

Восьмой этаж был пустынным и сумрачным. Длинные лампы под потолком время от времени мигали, как в фильмах ужасов. Выйдя из лифта, мы встретили только двух пьяных рабочих, которые угрюмо кивнули Зигу в знак приветствия и быстро пронеслись мимо. Он шёл чуть впереди и что-то заносил в крошечный планшет. Может, взыскание этим рабочим выписывал? А я внимательно смотрела на его громадную фигуру. Внутри всё ещё царил раздрай, а стоило вспомнить момент, как мой пиджак засосало в вакуум, то, вероятно, я краснела. Надо же было так. Хорошо, что Зиг не замечал моего смятения.

В тот злополучный момент моей первой мыслью было «твою мать, этот костюм стоит целое состояние!». Я купила его на все деньги, что оставались от кредита. Мне же нужно было произвести впечатление.

— Не отставай, — услышала я строгий голос Зига и вернулась в реальность.

— Мы идём к планетарному лифту? — спросила я, потому что исходя из того, насколько я запомнила карту, мы шли в противоположную сторону.

— Увидишь, — отмахнулся он и почему-то замер, рассматривая мигающие лампы у потолка. Потом Зиг снова перешёл на быстрый шаг.

Я застегнула верхнюю пуговицу его пиджака, словно закутываясь в него сильнее. В нос опять закрался аромат древесного одеколона. Странное чувство, но я себя так безопаснее чувствовала. Защищённой. Я улыбнулась сама себе, догоняя Зига.

Моя рука коснулась обмороженного бока. И я вспомнила свою вторую мысль: «Твою мать, как больно!». Сейчас ничего не болело. Гель Зига подействовал, или прикосновение