Второй шанс для старой девы - Анна Рейнс

Мысль придает ускорения, и я несусь по лестнице, перескакивая через ступеньки. Слышу звук открываемой двери, и он буквально окрыляет.

— Ваша Светлость. — Учтиво приветствует мать высокородного гостя. Голос ее дрожит — она явно подозревает, что-то идет не по плану. — Доктор Бран..?

— МАРГАРЕТ! ДРЯННАЯ ДЕВЧОНКА! — Оглушающий бас со второго этажа вторит ей.

На лице Эммета появляется настороженное выражение, которое вскоре сменяется ошарашенным, потому что он замечает меня.

— Я готова! — Громко заявляю я, тем самым обозначая свое присутствие. Окидываю взглядом Катрину, Джерольда и еще какого-то незнакомого пожилого мужчину в темном костюме. Он стоит, низко поклонившись, из чего я делаю вывод, что это слуга.

На лицах семейства просто непередаваемое выражение.

— Это возмутительно! — Чеканит мать по слогам. — Маргарет, ты опять забыла принять лекарства? Прошу прощения, господа, — это уже гостям. — Это как раз то, о чем я вам вчера говорила. Боюсь, что моя дочь…

— Достаточно! — Эммет прерывает поток высказываний одним движением руки. — Если мисс готова, то я предпочел бы отправиться в путь прямо сейчас.

— Она не может. — С нажимом говорит леди Бенсли, доставая из ридикюля сложенную пополам бумагу. Даже отсюда я видела, как подрагивали ее пальцы. — Наш семейный врач предписал ей строгий постельный режим на ближайшую неделю! Да посмотрите на нее! Она же еле на ногах стоит.

Стою я очень твердо, но на всякий случай готовлюсь это демонстрировать. Лоуэлл даже не смотрит на протянутую бумажку. Его лицо каменеет на глазах.

— Предпочитаю получать мнение более… кхм… доверенных специалистов. Доктор Бран, не могли бы вы осмотреть жертву вчерашнего покушения?

Я буквально слышу зубовный скрежет матери. Мое тело охватывает такая незамутненная радость, что я заранее прощаю ему эту “жертву покушения”. В конце концов, у меня имя есть.

— Позвольте вашу руку, мисс. — Голос доктора мягкий, успокаивающий. Я без малейших сомнений даю ему свою ладонь. Вновь ощущаю легкое покалывание — на этот раз по всему телу. И только сейчас задаюсь вопросом, что это такое.

Магия? Неужели в этом мире есть магия?

— Дорогая, это просто возмутительно! Ты не можешь просто так уехать в компании этого мужчины. Мы же любим друг друга! — Подает голос Джеролд. В его взгляде боль и молчаливый упрек.

Может, у них с Маргарет и правда были взаимные чувства? — Невольно думаю я. Впрочем, какая разница. Маргарет умерла, а теперь на ее месте я. И меня с этим мужчиной ничего не связывает.

— Уверена, что если бы по-настоящему вас любила, то сохранила бы эти чувства даже после потери памяти. — Ровно говорю я. — Но сердце мое молчит.

Слова повисают в воздухе — наверняка жестокие для того, кто любил предыдущую хозяйку тела. Если любил.

Но мне его не жаль. Никого из них не жаль. Я намерена раскопать все, что они сделали с Маргарет, и добиться справедливости. Иначе они и дальше будут отравлять мое существование и навязывать свою волю. Уж заботой о дочери в этом змеином… ой, простите, семейном гнезде и не пахнет.

Возможно, именно по их вине она и погибла?

— Мисс Бенсли абсолютно здорова. Небольшой дисбаланс питательных веществ, но все это быстро поправимо. Скорее всего, дело в неполноценном питании. — В повисшей тишине голос доктора Брана звучит до неприличия оптимистично.

— Препятствие следствию — очень серьезное нарушение. — Медленно, будто смакуя, произносит Эммет, поворачиваясь к матери Маргарет. Та тяжело сглатывает и принимается что-то бормотать в свое оправдание.

Маргарет больна. Я просто за нее переживаю. Любимая дочь.

Старая песня.

— Могу я хотя бы с ней попрощаться? — Завершается ее монолог.

— Разумеется. — Эммет кивает и многозначительно поглядывает на часы. Поторапливает.

Мать Маргарет подходит ко мне и крепко обнимает.

— Ты пожалеешь, маленькая дрянь. — Говорит она мне на ухо почти неслышно. Что-то подобное я и ожидала. Маска наконец-то спала, обнажая гнилое нутро этой женщины. — Скоро ты сама ко мне приползешь. Безумие сожрет тебя, вот увидишь. И не останется ни одного человека, что примет твою сторону.

Она отстраняется и утирает скупые слезы. Вот же змея двуличная!

— И вам того же, маменька. — Равнодушно говорю я. Знаю, что именно равнодушие ее и задевает — она хочет моих эмоций, моего страха, беспомощности.

— Если мы со всем разобрались, то мисс Бенсли, доктор Бран, прошу подождать меня в экипаже. — Я делаю шаг по направлению к двери, но Эммет вновь меня окликает. Снимает свой камзол и накидывает мне на плечи.

Меня окутывает приятный мужской запах — терпкий, немного хвойный.

— Спасибо. — Говорю я, внезапно осознавая, что по меркам этого мира наверняка выгляжу крайне неприлично.

У выхода меня ждет новое испытание — я пытаюсь отыскать свою обувь. Старый слуга, что до этого молчаливо стоял в стороне, приходит мне на помощь. Достает легкие кожаные ботиночки. По виду совсем новые. Я стараюсь не думать о том, что у Маргарет, скорее всего, попросту не было возможности их использовать.

— Скажите. — Еле слышно говорит мне старческим, дрожащим голосом. Что-то в нем заставляет меня напрячься. Я поднимаю глаза на испещренное сеткой морщин лицо, на котором выделяются яркие, живые глаза. — Мисс Маргарет… ее больше нет?

— О чем вы? — Резко отвечаю я, но даже сама улавливаю фальшивые нотки. Старик кивает, вмиг становясь каким-то поникшим. Словно вся тяжесть прожитых лет вмиг обрушилась на него.

Вопрос оставляет странное послевкусие. Я надеваю ботинки и пулей вылетаю из дома. Наконец-то могу вдохнуть чистый воздух — свежий, чистый, вкусный. Я желаю его сама и буквально каждой клеточкой ощущаю, как нуждалось в нем это тело.

Доктор Бран выходит следом и молча ведет меня к карете. Я впервые вижу подобное средство передвижения вживую, а потому с любопытством рассматриваю. Впрочем, недолго. Я вдруг понимаю, что сейчас идеальная возможность узнать, чем все это время пичкали Маргарет.

Едва мы оказываемся в экипаже, я достаю лекарство и протягиваю его мужчине.

Глава 3.2

— Прошу прощения за беспокойство. — Торопливо говорю я, сжимая флакон побелевшими пальцами. — Не могли бы вы мне сказать, что это за лекарство?

Специально не говорю, для чего оно, но, кажется, он и так догадывается. Мужчина окидывает меня долгим взглядом, но принимать не торопится. Я начинаю нервничать. Секунды стремительно тают, отмеряя время до того