Контракт на соблазн - Яна Шелдон

к чему он клонит.

Лука улыбнулся шире, но теперь мягче, почти насмешливо:

— На твою драгоценную невинность никто не посегнёт.

Маша почувствовала, как её заливает жар — и от смущения, и от злости.

— Ах вот как? — она скрестила руки на груди. — Спасибо за великодушие.

Он хмыкнул и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

— Спи спокойно, кошечка. Завтра у тебя не будет столько сил меня дразнить.

Дверь мягко закрылась, и в комнате воцарилась тишина.

— Самоуверенный нахал, — выдохнула она и схватила с кровати ближайшую подушку.

С силой швырнула её в дверь, представляя ухмыляющееся лицо Луки — та глухо ударилась и упала на пол. Маша нахмурилась, но злость не уходила. Она подняла подушку, положила её обратно на кровать и рухнула следом.

Сердце всё ещё колотилось, и никак не удавалось решить, злится она на него… или на себя.

5.

Телефон зазвонил, как только Маша открыла глаза.

— Алло, Анют? Как у нас дела? — она сразу перешла к делу, даже не поздоровавшись как следует.

На том конце линии её помощница бодро отчиталась: сценарии новых праздников согласованы, ведущие на ближайшие мероприятия найдены, клиенты не жалуются.

— Но, если ты скоро не вернёшься, мы тут все с ума сойдём, — пошутила она. — Ты же знаешь, как без тебя всё разваливается.

Маша улыбнулась, хотя сердце сжалось.

— Держитесь. Я на связи. И, Аня, спасибо тебе, ты мой супергерой. Я позвоню.

Она отключилась и несколько секунд сидела, глядя на экран телефона.

С её проектами всё было в порядке. Пока.

Маша провела пальцем по крышке своего телефона. Для кого-то её дело — просто организация детских праздников, но для неё это было всем. Она любила видеть, как загораются глаза детей, когда они видят клоунов, фокусы или первый в жизни фейерверк. Любила ощущение, что может подарить им кусочек настоящего волшебства.

Если я всё потеряю… — подумала она. — То, что останется от меня?

— Ты выглядишь так, будто у тебя собрание совета директоров, — раздался за спиной знакомый голос.

Анна, сестра Луки, подошла и села рядом. Накануне вечером Маша вкратце рассказала ей о своей небольшой фирме.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!! Визуал: АННА КОНТИ

— Всё хорошо?

— Вроде да. Но иногда мне кажется, что всё держится на честном слове и паре гелиевых шариков, — Маша улыбнулась.

Анна прыснула со смеху.

— Значит, ты настоящая бизнес-леди. Если можешь одновременно держать в руках клиентов, аниматоров и злых родителей, то уж точно справишься с чем угодно.

Маша рассмеялась.

— Вот это аргумент.

После ухода Анны, Маша вновь взяла телефон и быстро набрала сообщение Аве:

«Жива. Вчера было не до подробностей, но сегодня вечером всё расскажу. Готовься слушать — будет весело!»

Отправив, Маша потянулась и решила, что пора собираться на завтрак.

Лука стоял в дверях, прислонившись к косяку, пока Маша поправляла волосы.

— Перемирие, Машенька? — спросил он лениво, но в глазах уже плясали смешинки.

Маша сложила руки на груди и посмотрела на него скептически прищуриваясь.

— Перемирие? Хорошо, но только на определённых условиях. Ты должен прекратить постоянно хватать меня за руки, перестать создавать неловкие ситуации перед твоими родными. — Она сделала небольшую паузу, чтобы её слова прозвучали весомее и вежливым тоном добавила. — И пожалуйста, будь сдержаннее и держи свой язык от меня как можно дальше. Никаких внезапных поцелуев.

И хватит называть меня Машенькой.

Он усмехнулся, шагнул ближе.

— Значит, по рукам, и перестань нарываться — Он наклонился к ней, понизил голос.

Маша фыркнула и гордо прошла мимо него, направляясь к завтраку.

За завтраком глава семейства, Доменико Конти внимательно слушал их разговоры, иногда что-то уточняя.

— Лука, ты уже показал Маше наш город? — спросил он наконец.

— Пока нет, — Лука бросил взгляд на Машу. — Но мы можем это исправить.

— Правда? — Маша чуть приподняла бровь, но в её голосе слышалось притворное удивление.

— Не просто свидание, милая — Лука нарочито нежно произнёс так, чтобы все слышали, — это будет целый романтический день в сердце Флоренции.

Маша мило улыбнулась, играя роль до конца.

— Какая честь, — пропела она.

Он лишь ухмыльнулся.

Город был залит утренним солнцем. На узких улочках уже шумели туристы, у фонтанов толпились дети, а из кафе доносился аромат свежеиспечённых круассанов.

— Здесь красиво, — тихо сказала Маша, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть фасад старого собора.

— Красиво? — Лука усмехнулся. — Это слово слишком слабое для Флоренции.

Она рассмеялась.

— Хорошо, волшебно.

На площади Синьории перед Палаццо Веккьо они остановились у живописного фонтана "Нептуна" и Лука достал телефон.

— Так что у нас по плану дальше, фото? — деловито проговорил он, передавая телефон Маше.

Она сделала несколько фото — сначала серьёзных, потом смешных. На одном Лука изобразил драматический взгляд в сторону, а Маша закатила глаза.

— Дай сюда, — он выхватил телефон и выложил снимок в соцсети.

Маша успела схватить его обратно и добавить подпись:

«Спаситель кошек и я #МистерИдеальный»

Лука хмыкнул, но не стал стирать.

— Ты неисправима.

В маленьком кафе на углу они заказали канноли и эспрессо. Лука расспрашивал Машу о ее жизни и работе дома.

— Зачем тебе всё это? Деньги? — спросил он с интересом. — Ты ведь также могла отказаться.

Маша вздохнула.

— Потому что для меня моя работа дома, это не просто работа. Я люблю своё дело. Люблю детей, для которых мы всё это делаем. Если наш проект остановится... — она замолчала, глядя куда-то мимо, — кто-то из них потеряет возможность на маленькое чудо. Ту самую радость, ради которой мы и затевали всё это. Она нервно поправила прядь волос и наконец посмотрела на него, стараясь говорить спокойнее:

— С фирмой... Не всё так гладко. С заказами сейчас тише, чем бы хотелось. Но это временно.

Взгляд её снова стал твёрдым, будто она пыталась убедить не только его, но и себя:

— Мы справимся. Обязательно справимся.

Она продолжила. Он молчал, слушая её внимательно.

— В детстве я мечтала быть как героиня фильма Скарлетт О’Хара, — добавила Маша с улыбкой.

— «Подумаю об этом завтра». Жаль, что во взрослой жизни этот сценарий не работает.

Лука опёрся локтем о стол и какое-то время не сводил с неё взгляда.

— Значит, тебе