Там, где цветут розы - Лера Виннер

С каждым тёплым днём наши прогулки становятся всё длиннее. Иногда мы едем вдвоём, иногда берём с собой детей, потому что им тоже хочется участвовать в поисках.

Роза в комнате Тайры продолжает жить и пускает корни, и княжне это не кажется удивительным – в благодарность за выполненную просьбу не умирать, она пообещала своему цветку высадить его в сад весной.

Ожившая легенда, посмотреть на которую едут уже из соседних городов и деревень.

Быть может, наивно, но ни я, ни Исмаэль не оставляем надежды найти тот луг, что когда-то уничтожил граф.

«Если он расцветёт снова, это будет значить, про проклятие снято», – додумался до этого Тимион, но идея поиска всех нас захватила.

Слух о том, что синие розы приносят счастье, родился вместе с первым тёплым дождём, и, как ни странно, начало ему положила наша Элизабет. Случайно, не задумываясь, в тот вечер, когда прибежала ко мне и фамильярно схватила за руку:

– Княгиня, вы знаете Алеся с молочной фермы, княгиня?! Вы должна были его видеть, он такой… Высокий! И сильный! С голубыми глазами!

Молодого человека, о котором она говорила, я помнила прекрасно, но не смела перебить, видя, как щеки девушки заливаются румянцем.

Просто кивнула, и Элизабет тряхнула головой, будто сама за собой не успевала:

– Он сделал мне предложение, княгиня! Представляете?! Я просила об этом ваши розы, но, конечно же, не ждала, ведь фермеры на сиротах не женятся. Знаете, что он сказал мне?

– Что же?

Усаживаю её на диван рядом, но она словно не замечает, только отчаянно хватает губами воздух:

– Он рассказал мне легенду. Очень старую, вы наверняка её слышали. О том, что раньше когда-то очень очень давно, все люди жили порознь и говорили настолько по-разному, что даже не могли понять друг друга. А потом случилось чудо, прекрасная смертная и молодой бог полюбили друг друга. Закон запрещал им быть вместе, но они преступили его, потому что желали быть равными. И тогда устройство мира разрушилось. Люди увидели и поняли друг друга, заговорили на одном языке. Он сказал мне, что всё это, по его мнению, случилось для того, чтобы он меня встретить, представляете?! Это розы нашептали ему о моей любви и помогли разглядеть меня, я уверена! Я такая счастливая, княгиня!

Не проходит и недели, а на увитой розами стене начинают появляться венки и ленты от девиц и новенькие, собственноручно выкованные гвозди или резные фигурки от мужчин.

«Все хотят быть счастливыми, Верена», – улыбается Тайра со взрослым пониманием, а её роза уже приживается в саду.

10.

Луг, которого, быть может, и не было, мы находим ранним утром. Так негаданно оно выдалось у Исмаэля свободным, так непривычно рано проснулась я сама.

Неспешная прогулка, долгие и сладкие поцелуи и ласковое тёплое солнце – разве можно было желать большего, поднимаясь на крутой пригорок, где мы бывали уже не раз. С самой высокой точки открывался прекрасный вид на равнину и старый лес вдалеке, и так хорошо было любоваться всем этим на рассвете.

– Смотри… – его короткий выдох.

Мой чересчур шумный вдох.

Внизу, по другую сторону пригорка, раск нулся даже не луг, а бескрайнее поле. Ещё недавно зелёная равнина сделалась тёмно-синей, колышущейся на ветру и благоуханной, потому что на ней выросли розы.

– А я ведь тоже попросила их. Загадала, чтобы мы нашли это место.

– Тогда езжай скорее и поблагодари.

– А ты иди и поздоровайся с ними. Она сказала мне тогда. Та, кого здесь называют старухой. Она сказала, что этот край расцветёт для тебя.

Оставить Исмаэля одного сейчас правильно – растерянного, смущенного, но обрадованного.

Если эти земли приняли его так тепло, он первым должен был приблизиться к их подарку, остаться с ними наедине.

Лошадь скачет обратно удивительно весело, как будто не я направляю её, а она меня просто несет. Как ветер. Как сбывшаяся ворожба или иначе, не поддающаяся объяснению сила.

Благодарно глажу её по гриве и оставляю под деревом, чтобы дойти до увитой розами стены пешком, издалека почувствовать знакомый запах.

Точно такой же теперь поселился и в нашем саду – роза Тайры быстро дала отростки, и куст разросся за считанные дни.

Для просителей и пришедших просто полюбоваться еще слишком рано, поэтому я сразу замечаю ее.

Она стоит над тем местом, в котором пробилась к свету первая роза, в строгом тёмном платье, но простоволосая, и игривое утреннее солнце сплотится в её рыжих волосах. С сосредоточенным лицом она смотрит на цветы. Как знать, может беседует с ними?

Останавливаюсь в стороне, чтобы не потревожить, но не спешу уходить.

Захочет ли заметить?

Позволит заговорить?

– Что прячешься, княгиня? Боишься?

– Не хочу вам мешать.

Раз сама обратилась, значит, дала разрешение, и я уверенно, без тени страха подхожу ближе, останавливаюсь рядом с ней.

– Я так и не поблагодарила вас, госпожа.

– Ты отблагодарила достаточно, – обрывает, но не грубо.

Просто голос у неё такой – низкий, спокойный, чарующий.

– Как кот твой? Здоров?

Улыбаюсь невольно, ведь откуда бы ей знать о нём?

– Да, госпожа. Его зовут Лев.

– Хорошо, хорошо… – хмурится, словно ей приходится вести два разговора сразу, а потом её губ вдруг касается бледная улыбка. – Вижу, услышала ты меня тогда. Стал князь тебе настоящим мужем.

– И этот край расцвёл для него, – соглашаюсь, что слышно.

Она больше не улыбается. Поднимает лицо, прожигает глубоким взглядом зелёных глаз:

– Он этого достоин. Вы оба. Этот край о таком соскучился.

Теперь, при свете ясного и теплого утра, она кажется такой похожей на человека. Гораздо больше, чем была осенью.

– Мы нашли луг, госпожа. Я спешила, чтобы поблагодарить их.

Она поворачивается к розам снова. Подходит ближе и гладит кончиками пальцев лепестки.

– Они уже знают. Всё знают про тебя наперёд. И дают не всё, что просишь, но то, что точно пойдёт тебе во благо. Запомни и другим расскажи.

Киваю, понимая, что в словах она не нуждается.

Цветы тянутся к ней. Кажется, что сам трутся о руку.

Наблюдать за ними можно вечность, и я смотрю, не считая минут или часов, до тех пор, пока она не поднимает голову снова.

Прислушивается к себе? Или к тому, что шепчут ей синие розы?

– Знаешь, что будет, если вы срежете их в том месте и