Тайна императора - Елена Золотарева

— Нет, — голос совсем пропал.

— И не увидишь, Мила. Это наша связь. Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.

— Я не понимаю! Никогда о таком не слышала! — мне от чего-то хотелось плакать. Но скорее, это состояние было похоже на счастье, смешанное с облегчением. В любом случае, мозг не давал пойти на поводу у этих эмоций, и старательно гнал желание припасть к сильной груди и прошептать: «Да! Я твое солнце!»

— Поэтому я не спешу, Мила.

В который раз я убедилась, что этот мужчина читал мои мысли. Он сам обнял меня, бережно прижимая мою голову к своей мощной груди.

— Нам нужно время, — большая ладонь легла на мою макушку и мягко провела по волосам, — но все, что я говорю, абсолютная правда. Я не бросаю слов. И сделаю все, чтобы ты убедилась в этом.

Он обнял мое лицо и долго смотрел в глаза. Не знаю почему. Ведь в них не было того огня, что я видела в его.

— Я ненадолго уйду. Располагайтесь пока.

Поцеловав меня в лоб, он еще раз пригладил волосы, удерживая их до самых кончиков. И, поджав губы, будто так и не решился о чем-то еще сказать, а может, сделать, ушел. Оставив меня в абсолютной растерянности.

Судорожный всхлип вырвался из горла. Я и сама не поняла, я плачу или смеюсь. Невообразимый коктейль из эмоций переполнял меня. Подобные состояния были не знакомы мне. Но было еще кое-что, несвойственное моей натуре: я хотела верить этому мужчине.

4. Я все решу

Каюта Анвара была больше нашей раз в пять. Я бы назвала это «аскетичный люкс»: минимум вещей, но каждая из них сделана так искусно, что страшно прикасаться. Наверняка, и в нашей было что-то подобное, все-таки, путешествовали мы с Мирой первым классом, но разглядеть я не успела. Стоило войти, как объявили взлет, а потом…случилось то, что случилось.

Я заглянула в одну из дверей каюты, куда ушел мой обиженный ребенок. Сашер-до с выражением читал ей какую-то историю, а она делала наброски в своем блокноте. Увидев меня, он хотел остановиться, но я решила не мешать. Пока Мира занята, приму душ и переоденусь в чистую одежду.

Подошла к скругленной дверце, за которой мог бы прятаться шкаф с моим чемоданом, и отодвинула ее в сторону. Пусто. Ну, если нас с Мирой переселили, наверняка и вещи уже перенесли?

Осмотрела комнату и больше не нашла ничего, даже отдаленно напоминающее место для хранения вещей. А где же Анвар хранит свою одежду? Хотя, о чем это я…У него и одежды-то почти нет.

От воспоминания, вихрем пронесшегося в голове, снова перехватило дыхание. Казалось, что мои ладони снова лежат на его шикарном торсе, пальчики обводят темные кружки сосков, перебирают короткие волоски, а потом сдирают черную перевязь, мешающую насладиться гладкостью атласной кожи.

Стоп, Мила! Стоп!

В душевой должны быть халаты. Так что, пока твои вещи не принесли, иди-ка охлади свой пыл.

Но вода не помогала.

Меня просто выкручивало от желания видеть этого мужчину. Именно видеть, быть рядом, касаться. С каждой минутой эта ломка только усиливалась, и я уже раздумывала над причиной, из-за которой мне срочно нужно его найти.

Промокнув тело полотенцем, похожим на громадный отрез бархатной бумаги, я изумленно наблюдала за тем, как оно тает прямо на моем теле. Таких чудес я еще не видела! Взяла второе, приложила к волосам, и оно, впитывая воду, так же стало исчезать. Очень впечатляет! Не наигравшись, я снова залезла под душ, чтобы намокнуть, и, выйдя, потянулась за кусочком исчезающей салфетки.

— Мила! — с ревом в ванную ворвался манурец и, сделав несколько шагов, замер.

От неожиданности я взвизгнула, схватила сразу несколько полотенец, лежащих под рукой, и попыталась прикрыться.

Попыталась…подходящее слово. Потому что эти дурацкие бумажки одна за другой стали испаряться. А мужчина так и продолжал смотреть на мои жалкие попытки прикрыться.

Узоры на его теле становились ярче, а дыхание глубже, громче. Я была уверена, что Анвар прекрасно владеет собой, но почему-то отворачиваться не спешит. Смотрит так, будто имеет на это право. И это и нравилось, и раздражало одновременно.

Где же халат? О, гены!

Халат висит за дверью, которая сейчас открыта нараспашку. А перед этой дверью стоит ОН!

Где же грязная одежда, брошенная мной на пол?

Во чреве робота-уборщика, что б его!

Ха-ха-ха. Прикрылась…

— Ты не мог бы…— прошипела сквозь зубы и пальцем покружила в воздухе.

Наконец, манурец отмер и отвернулся, демонстрируя мне свою широкую спину, перетянутую узкими черными лентами.

— Извини. Я думал, ты ушла. Слишком тихо в ванной было.

— Поэтому надо было вломиться…— проворчала, стараясь протиснуться между этой махиной и стеной так, чтобы не зацепить его торчащими сосками.

— Я боялся за тебя, — мышцы напряглись, и ткань перевязи натянулась, — не увидел в каюте и подумал, что снова решила показать свой характер.

Он повел головой, чтобы посмотреть за спину, но я уже сдернула халат с петельки и быстро накинула его на себя. Надеюсь, хоть эта штука без подвоха?

— Я принес твои вещи, — Анвар пытался быть непринужденным, но неловкость момента еще довлела.

— Благодарю. Этот халат мне немного великоват.

Рукава свисали где-то на полметра, а низ складками лежал на прорезиненном покрытии пола.

Мужчина пропустил меня вперед, и я, в несколько заходов перехватив длинные полы, вышла из ванной.

У дивана стоял мой чемодан, а на низкой оттоманке – саквояж. В него я всегда складывала вещи первой необходимости, и сейчас мне очень нужна была расческа.

Откинув язычок, я потянула молнию и обнаружила вещи не в том порядке, в каком обычно складываю их сама. Но не это было самым страшным.

— Ты рылся в моих вещах? — мне с трудом давались слова, потому что внутри меня все заледенело. Будто жизнь остановилась.

— Не я первый, заметь.

— Да как ты смеешь вообще?! — я ненавидела, когда без разрешения трогают мои вещи.

— Мила-я, — он произнес мое имя с акцентом? Или действительно назвал милой? — чем ты больше возмущена? Тем, что неизвестный проник в твою каюту, чуть не убив тебя, или тем, что я нашел силиконовый член в твоей сумке?

Я вспыхнула, готовая надавать по наглой самоуверенной морде этим самым силиконовым членом, но сейчас главная