Хозяйка яблоневого сада, или Не подавитесь, милорд! - Ирина Андреева

– Отвратительное варево. Из надкусанных гнилых яблок. Какая мерзость, бе-е-е-е, – высунул язык и скривился, изображая, что его тошнит.

Вот же пакостный, зловредный дух! Могу только представить, каким невыносимым он был при жизни.

Победно смотря на меня, призрак растянул тонкие губы в довольном оскале. Наверное, думал, что испортил настроение и довёл меня до слёз. Ага, как же!

Спокойно прожевав кашу, я сдержанно улыбнулась.

– Ну во-первых, яблоки не гнилые, а спелые, а во-вторых, надкусанное я обрезала, и в-третьих, при высокой температуре кипения и при достаточном времени варки все вредные микробы убиваются, – ответила и с удовольствием отправила в рот ещё одну ложку ароматной каши.

– А если их зверь с ядовитой слюной покусал? – Подался ко мне призрак. – Яд кипятком не убьёшь. Готовься к смерти! Мучительной и страшной!

Глава 5

Я чуть не поперхнулась. Прочистила горло, запила водой и недоверчиво покосилась на ухмыляющегося призрака.

– Ну чего зенки-то вылупила? – продолжал изгаляться он надо мной. – Готовься, скоро как я по дому летать будешь, хе-хе-хе-хе.

Холодок прошел по спине. Но здравая мысль, что во сне я умереть не могу, помогла успокоиться.

– Неправда, – ответила я вредному привидению. – Нет таких ядовитых зверей.

– Уверена? – хитро прищурился он. – Сама-то лично видела, кто яблоки поедает?

– А ты видел?

– Видел. Жуткая тварь, обездвиживающая жертв ядом и под покровом ночи выпивающая не только кровь, но и душу с жуткими звуками: “Чаф-чаф-чаф!”

Призрак резко взлетел почти под потолок и, расправив руки, пошевелил малозаметными пальцами. Напугал бы до одури, но я ведь во сне. Здесь мне ничего не угрожает.

– Я тебе не верю! – выпалила я.

– А ты думаешь, как я стал призраком? – он опустился ко мне, едва ли не упираясь своим призрачным носом в мой. – Я был одиноким путником, остановившимся на ночлег… Съел яблоко и…

– И? – замерла я.

– Лишился крови и души!

Несколько мгновений я молчала. Потом расхохоталась.

– Да быть такого не может!

– Может! – рявкнул призрак.

– Нет, не может. Потому что призрак - это неупокоенная душа. Значит, её не съели.

Мой собеседник замер, захлопал глазами. Я готова была поклясться, что он растерялся от моих доводов. Но ненадолго.

– Да что ты, пигалица, вообще знаешь! Чудовище хорошо прячется, ядовитое, опасное, большое и стра-ашное! – призрак скорчил свирепое лицо, видимо, чтобы меня больше напугать.

Но я уже не могла удержаться и, рассмеявшись, подколола:

– Ага, большое, с маленькими зубками, ха-ха!

– Да что ты знаешь, тупица необразованная! Большой я тебе говорю! Огро-о-о-омный! – злился дядюшка, надуваясь, словно шар.

– Осторожнее, лопнешь, – я ткнула пальцем в его призрачный живот и продолжила есть кашу.

Я не верила. Вот ни капельки. А если даже и отравлено, то уже всё равно есть начала. Хоть умру сытой. Ах да, я ж во сне. Ничего со мной не будет!

Призрак принял нормальные размеры и начал ругаться:

– Да что ты за твердолобая ослица такая?! Каши с ядом ешь, старших не уважаешь! Покоя призраку приличному не даешь!

– Я?

– Ты! Ты! Говорю же, пшла вон отсюда! У-у-у-у-у… – Навис надо мной, размахивая руками.

Я устало закатила глаза и откинулась на спинку стула. М-да, пытаться договориться с вредным приведением – пустая трата времени.

– Что? – подлетел ко мне очень близко призрак и заглянул в лицо. – Плохо да? Яд действует! Хе-хе-хе…

– Сгинь! – махнула я рукой.

Как ни странно, это подействовало – призрак растворился.

– Я всё равно тебя отсюда выживу-у-у-у-у! – слышалось приглушённое завывание уже откуда-то с чердака.

Не обращая на него внимания, я принялась убирать со стола, отметив про себя, что сил у меня немного прибавилось, руки уже более уверенно держали предметы, да и спать расхотелось. Появилось желание продолжить уборку во всём доме, например, заняться вторым этажом. А там уже можно и самой помыться, платье постирать.

Приободрённая, я взяла одной рукой ведро, другой – кочергу и отправилась за водой.

Для уборки её понадобится много. Заодно нагрею воды для себя.

На втором этаже оказалось ещё грязнее, чем на первом.

Я обошла две спальни, кабинет с большим окном и с выходом на балкон. Стоило коснуться штор, поднималась пыль, и пока я снимала их, исчихалась.

С кроватей тоже сняла старое и пыльное бельё вместе с покрывалами. Всё сегодня постираю, если силы не закончатся. Надо бы ещё со всей мебели пыль убрать и пол вымыть, но это позже.

Я проверила шкафы, в одном висела мужская одежда: рубашки, жилеты, брюки, костюмы, шарфы… я быстро потеряла интерес к этим старым с затхлым запахом вещам и пошла рассматривать вещи в другом шкафу.

А вот там более любопытное содержимое: женские платья, сорочки, шляпки. Наверное, тётушкины.

Я сняла одно платье тёмно-розового цвета с белыми, точнее серыми от пыли, кружевами, и прикинула на себя. М-да, размер гораздо больше моего. Но ничего, можно ушить, только для начала хорошо бы тоже постирать.

На глаза попала одна интересная соломенная шляпка украшенная цветами из атласных ленточек. Я надела её на голову и начала искать зеркало. А где зеркала? Почему ни в одной комнате их нет?

Ах, наверное призрак их убрал. Не отражается в них, бедолага. Но я-то живая! Мне нужно зеркало. Я – девочка. Должна знать, как выгляжу.

Я ещё раз обошла каждую комнату, внимательно осматриваясь и заметила уголок торчащий из-под кровати. Присев, заглянула туда и вытащила перевёрнутое зеркало в рамке, размером примерно пятьдесят на тридцать. Нашёл, куда спрятать, призрак.

Я повернула найденный предмет зеркальной поверхностью к себе и опять открыла рот от удивления: из зеркала на меня смотрела совершенно чужая девушка. Молодая, лет двадцати, а может и младше, худая, и ужасно бледная, с тёмными кругами под глазами. Сами же глаза, большие, синие, в обрамлении пышных ресниц, красивые и испуганные. Губы тоже бледные и сухие. Волосы длинные, тёмные, собранные в причёску для свадьбы, но уже взлохмачены. Неужели это я?

Шляпка на голове с худеньким, бледным личиком измождённой девушки смотрелась нелепо. Я сняла головной убор, потрогала лицо и даже ущипнула себя за щеку, чтобы лишний раз убедиться, что это и правда я, и обратилась к отражению:

– Бедная девочка, что с тобой сделали? Тебя морили голодом? Или ты и