Багровая песнь - Джей Роуз

— Ты не сможешь убить Нико без меня, — издевается он. — Кто поверит твоему слову? Они разорвут тебя на куски. Я единственный, кто за тебя поручится.

— Мне не нужна твоя помощь. Никогда не была нужна.

— Это откровенная ложь. — Он небрежно скрещивает ноги. — Помнишь дело Эмерсона, когда мы были детьми? Этот ублюдок-дилер трахнул бы тебя, если бы я не вмешался.

Я ставлю ноги в боевую стойку.

— У меня был план. Позволить ему подойти достаточно близко с опущенными штанами было частью этого плана. Тебе не нужно было вмешиваться.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что я позволил бы кому-то другому прикоснуться к тебе.

Мой первый удар блокируется, когда он быстро поворачивается, уклоняясь от клинка. Снова разрезая воздух, я цепляюсь за его пиджак и разрываю дорогую ткань. Дрейк останавливается, с раздражением осматривая повреждение.

На этот раз я ухмыляюсь.

— Извини.

— Ты можешь заплатить за ремонт, как только я преподам тебе урок. Ты, похоже, забыла, кому принадлежит твоя шкура.

Прыгая к нему, я готовлюсь к удару.

— Наоборот, придурок. Я владею каждой твоей извращенной частью.

Вместо того чтобы уклониться, Дрейк позволяет мне подойти к нему. Без защиты и ограды он ждет смертельного удара. В последнюю секунду я отступаю в сторону, позволяя ножу вонзиться в стену. Если бы я не изменила направление, он с радостью умер бы.

— Ты сумасшедший! — кричу я, слезы жгут глаза.

Его тело блокирует меня сзади, рука ложится на мое бедро и сжимает его. Я смотрю на стену, позволяя слезам мочить мои щеки. Я так злюсь, потерявшись в мире, который я годами пыталась забыть. Все в этом месте ядовито.

— Я всегда принадлежал тебе, — шепчет он мне на ухо. — С тех пор, как твой папа взял меня к себе и избил за то, что я плакал по своим умершим родителям. Ты пробиралась ко мне, чтобы очистить мои раны и зашить их.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Не многие двенадцатилетние могут зашивать раны так, как я тогда.

— Не гордись. У меня остался уродливый шрам на память об этом.

Его дыхание горячее на моей коже, пропитанное запахом виски. Невольно я выгибаю спину, прижимая задницу к его паху. Я сразу чувствую давление его твердого члена. Вероятно, он был возбужден все это время.

Одной рукой все еще держа меня за бедро, Дрейк обхватывает мою шею. Я делаю последний вдох, прежде чем он перекрывает мне доступ к кислороду. Мое существование всегда было для него игрушкой, даже когда нас разделяли сотни миль.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, кошечка? Твоя киска мокрая и просит, чтобы я наполнил ее своей спермой?

Я не могу ответить ему, его хватка заставляет мою грудь гореть.

— Я не могу сказать, сколько раз я дрочил, думая о тебе. Убивал тебя, хоронил твое тело, избивал тебя, пока ты, блядь, не извинилась за то, что разбила мне сердце. Я мечтал об этом, пока дрочил.

Его другая рука скользит ниже, по моей груди, чтобы сжать одну из моих грудей. Я не могу сдержать стон желания, который вырывается из моих губ.

— Я трахну тебя, а потом мы решим, кто кого убьет. В любом случае, наши жизни обречены закончиться вместе, Афина.

Грубо толкнув меня, Дрейк кладет руки мне на плечи. Я опускаюсь на колени перед ним на пол в ванной. Расстегнув ширинку, он освобождает свой толстый член.

— Я очень давно не видел тебя такой, — дразнит он, поглаживая свою эрекцию. — Раскройся широко. Я буду использовать тебя, как ту ненавистную суку, которой ты и являешься.

— Иди на хрен, — рычу я ему.

Его глаза блестят от дьявольского удовольствия.

— О, я и планирую это. Мне самому тебя сломать? Ты знаешь, что я это сделаю.

На мгновение я подумываю откусить ему член. Это бы точно преподало ему урок. Затем он направляет на меня пистолет, все еще улыбаясь как маньяк.

Под тяжестью ствола, прижатого к моему лбу, я сдаюсь. Что касается Дрейка Хардрайта, я давно проиграла и битву, и войну. Его член входит в мой рот, бархатная оболочка ударяется о заднюю часть моего горла.

— Соси, Афина.

Его низкое рычание удовольствия — музыка для моих ушей. Я на коленях, отдавая свою душу его мозолистым прикосновениям, но власть остается в моих руках. Я втягиваю щеки, позволяя языку скользить по его члену.

Дрейк сжимает мои волосы в кулаке и направляет мои движения, пока не начинает грубо трахать мой рот. У меня слезятся глаза, а между бедрами собирается тепло. Это унизительно, но я все еще мокрая от возбуждения.

Когда кто-то стучит в запертую дверь, мы оба игнорируем. Дрейк больно сжимает мои волосы, а я все еще держу его член во рту. После нескольких стуков шаги наконец удаляются от двери.

— Я хочу чувствовать тебя вокруг себя, — стонет Дрейк.

Когда он вытаскивает свой член из моего рта, я опускаюсь на корточки. Он похож на ангела мести, так как он доминирует надо мной, сжимая татуированной рукой свой член. Когда он помогает мне встать, мои ноги дрожат от желания.

Я ненавижу это — зависимость, слабость.

Именно поэтому я его и бросила.

Придя в себя, я вытираю влагу изо рта и пытаюсь проскользнуть мимо него, чтобы сбежать. Он вскидывает руку, чтобы преградить мне путь. Я падаю на его тело, ругаясь, когда рука Дрейка снова сжимает мою горло.

— Убегаешь, кошечка?

— Отпусти меня, — хриплю я.

— Я уже сделал это однажды. Больше никогда.

Используя свою силу, он наклоняет меня над раковиной в ванной, а рукой держит меня за поясницу, чтобы я не сдвинулась с места. Он нависает надо мной сзади, поднимая слои платья, чтобы обнажить мою попку. Холодный воздух целует мою мокрую киску.

— Где твои трусики? — рычит Дрейк.

Мое горло пульсирует от боли после недавнего удушения.

— Кто-то не дал мне времени собрать чемодан.

— Боже. Ты меня до смерти доведешь.

Когда я бьюсь и пытаюсь вырваться из его рук, Дрейк шлепает меня ладонью по попке. Всплеск боли усиливает тепло, струящееся по моим венам, как мед. Я больше не могу контролировать свое тело: такая сила у него.

— Сопротивляйся, сколько хочешь, — говорит он.

— И доставить тебе удовольствие?

— Да.

Успокаивая боль легкой лаской, я прикусываю губу, когда его палец касается моей киски. Он кружит вокруг моего клитора, слегка щипая плотный