Наше темное лето - Ханга Э. Павел

— Я пойду освежусь, — пробормотала я, отпуская руку Алии.

Я чувствовала оцепенение, когда направлялась к столам для пикника. Я искала что-нибудь, что напоминало бы мне воду, но ничего не нашла. Отлично. Единственный способ достать воду был зайти внутрь, но проталкиваться через танцующую толпу не входило в мои планы на этот вечер. Я выдохнула и пошла напролом, и хотя некоторые руки тянулись за мной и пытались втянуть меня обратно в толпу танцующих, мне удалось дойти до входной двери.

Я остановилась на секунду, чтобы перевести дух, и положила руку на дверную ручку. Как только кровь в моих венах успокоилась, я почувствовала это. Я повернулась к озеру, ища глаза, которые прожигали меня. Томас стоял на краю толпы, прислонившись к столу для пикника с чашкой в руке. Он был один, но не совсем. Вокруг него стояла группа людей, разговаривавших с ним, но его глаза оставались прикованными ко мне. Его темный взгляд захватил мой, и я погрузилась в него. Это было как потеряться в глубоком колодце. Страшно, но успокаивающе.

Внезапная боль вернула меня в реальность. Я столкнулась с кем-то. Вернее, кто-то столкнулся со мной, так как я все еще стояла как вкопанная.

— Извини, — сказала я парню, который просто обошел меня и исчез в толпе. Я глубоко вздохнула и поспешила в дом, закрыв за собой дверь.

6

Томас

Как только Кинсли исчезла в доме, я поставил чашку в руку и отодвинулся от стола. Мое внимание было сосредоточено на входной двери, где я видел ее в последний раз, пробираясь через толпу. После разочаровывающего открытия сегодня днем я хотел только одного — запереться в своей комнате и подумать о следующем шаге, но я пообещал этим двоим, что отвезу их на вечеринку Бракстона. Затем я увидел Кинсли в ее крошечном белом платье, и мои желания быстро изменились. Наблюдать, как она движет бедрами в ритме музыки, пока эти придурки прижимаются к ней, было для меня настоящим адом. Каждое ее движение было как нож в моей груди, и мне нравилось это извращенное чувство. Я заслужил это.

Я открыл входную дверь и был поражен. В доме было тихо. Внутри никого не было, по крайней мере, я никого не видел. Единственное, что было не на месте, — это доска со стрелкой и надписью «ванная», указывающая на второй этаж. Я прошел через гостиную к лестнице, следуя указаниям доски, которая направляла людей, входящих в дом. Когда я дошел до верха лестницы, открылась дверь, и из нее вышла Кинсли. Она остановилась, как только заметила меня, и ее карие глаза в мгновение ока из удивленных стали бесстрастными. Но я все еще мог видеть эмоции, проносящиеся по ее лицу. Она двигалась быстро, и я знал, что она пройдет мимо меня и поспешит вниз по лестнице, поэтому я встал у нее на пути. Она резко остановилась, сжав губы.

— Ты не против? — спросила она, подняв взгляд с моей груди на мое лицо.

— Не особо. — Я наклонил голову в сторону, чтобы лучше ее рассмотреть, и она выдохнула с раздражением, как я и предполагал. Иногда мне просто нравилось ее раздражать. По крайней мере, это было что-то.

Она сделала шаг назад, скрестила руки на груди и сморщила нос.

— Ты пил? — На моих губах появилась небольшая улыбка.

— Возможно.

Прежде чем она успела ответить, что было очевидно, я подошел к ней ближе, пока расстояние между нами не сократилось и ее спина не уперлась в стену. Я знал, что делаю то, чего не должен, но всегда мог свалить вину на алкоголь. На данный момент я просто хотел, чтобы эти вещи стали проблемой завтрашнего дня.

— Хочешь потанцевать? — спросил я, вероятно, из-за какого-то временного повреждения мозга... или, может быть, она просто заворожила меня своим танцем ранее.

— Мы не на танцполе. — Глаза Кинсли переместились с меня на пустой коридор.

— Еще лучше, — ответил я, нависая над ней. Я не люблю делиться.

— Ты ненавидишь танцевать, — напомнила она мне, подняв бровь и выпрямившись.

— Не с тобой. — На долю секунды ее глаза расширились, но потом она сделала вид, что ничего не произошло, и закатила глаза. — Никогда с тобой, Сэйдж, — заявил я, и она снова отвернулась.

— Не называй меня так, — она нахмурилась.

Я знал, что был близок к тому, чтобы пересечь невидимую грань, но я наклонился к ней еще ближе с улыбкой, в то время как небольшая часть моего мозга, хорошая часть, кричала мне, чтобы я остановился.

— Ах, но мне нравится. Такое подходящее маленькое имя. — Это действительно было так. Я начал называть ее Сэйдж в прошлом году, после того как она сказала мне, что это означает «мудрый» на древнегреческом языке.

— Хватит играть, Томас. — От того, как ее губы произнесли мое имя, остатки крови исчезли из моего мозга. — Сколько ты выпил?

— Я бы сказал, чуть больше, чем ты, — соврал я. Я выпил только один виски, прежде чем пошел за ней, но, убедив себя, что я пьян, я мог на несколько часов забыть о своих обязанностях. Я мог делать то, что действительно хотел. Но это не означало, что я действительно напился, когда мне нужно было присматривать за Коннором и Кинсли. — Но не намного, потому что я чувствую от тебя запах водки, — добавил я, глубоко вздохнув и не отрывая от нее глаз. Ее щеки покраснели, но это была правда. Это и, возможно, обещание, которое я дал себе, были единственными двумя вещами, которые стояли между нами и кроватью. В ее глазах что-то мелькнуло, и я с трудом сглотнул. — Но я не пьян, если это тебя беспокоит.

— Да, ты пьян, — ответила она, пытаясь выскользнуть из-под моей руки.

— Нет, я не пьян. — Я не лгал. Я выпрямился, изменив выражение лица. — Я не пьян, Сэйдж, — повторил я.

— Ладно, я тебе верю. — Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Это сводило меня с ума, — объяснил я, уже зная, что буду сожалеть о каждом следующем слове, как только взойдет солнце. — Ты, танцующая с этими парнями. Это просто... — Я прикусил язык. Она посмотрела на меня с хмурым выражением лица, ее глаза блестели так, как я давно не видел, пока она ждала, когда я закончу. — Ты свела меня с ума, — выпалил я, и мой голос изменился, когда я