Разговоры по душам - Сандра Мэй

«…Ее руки медленно скользнули по его груди, по животу, медленно занялись пуговицами дождевика… Через мгновение дождевик присоединился к кофте, лежавшей на земле.

Теперь Брюс обнимал ее всю, крепко, страстно, а сзади Миранда чувствовала холод каменной колонны, и от этого испытывала странное возбуждение. Внизу живота волной растекалось тепло, сладкой судорогой пронизывало бедра…

Поцелуи становились все жарче, языки сплетались в битве, и вот уже женщина пробовала мужчину на вкус, как пробуют дорогой ликер, и тепло пронзало ее тело, заставляя раскрываться подобно экзотическому цветку…

Все чувства обострились тысячекратно, трепещущие ноздри жадно вдыхали терпкий аромат их возбужденных тел, и влечение становилось необузданным желанием…

Ветер выл, швыряя в них воду горстями. Бешено переплетались в безумном танце ветви деревьев. Хаос царил над миром, и хаосом была их страсть.

Руки Брюса ласкали ее лицо, пальцы скользили по мокрым волосам. Она выглядела такой трогательной с сухими волосами и такой сексуальной сейчас, с мокрыми…»

Он медленно поднялся и повернулся к ней.

— Привет. Как вы? Любуетесь пейзажем?

— Да. Вы правы, любуюсь. Он потрясающий. Столько красок, столько воздуха… его хочется пить.

Мэтт разрывался на части. Одна из них хотела смотаться отсюда как можно дальше, другая — подойти к Триш Хатауэй и заключить ее в объятия. Мэтт не сделал ни того, ни другого, просто подошел чуть ближе и вместе с Триш стал смотреть на разноцветное великолепие раскинувшихся во все стороны лесов.

— Пейте на здоровье. Знаете, мы здесь каждый год приходим к выводу, что именно эта осень — самая красивая, но потом наступает следующая осень — и нам тут же кажется, что она переплюнула все предыдущие.

— А там — река?

— Да. И вон там — тоже она. Русло вьется вокруг горы, в одном месте чуть ли не петлю делает. Вон то пустое место — это Долина ключей, там родники бьют из-под земли. А вон за той красной рощицей — поселок лесорубов.

— Так далеко?

— По здешним меркам — рукой подать. Пятнадцать миль, не больше.

— Зимой, наверное, здесь пустынно?

— По меркам Чикаго — да, но для нас разницы большой нет. Даже наоборот — дымы поднимаются над домами, их видно издалека.

— А… дикие звери?

В ее голосе звучал искренний страх, но Мэтт понимал, что это не простой каприз. Девушка действительно не могла справиться с собой. Господи, сделай так, чтобы Офелия подольше посидела в малиннике, или где она там сейчас ошивается…

— Вообще дикие звери к жилью стараются не приближаться. В лесу я пару раз встречал волков, лисы тут так и шныряют, всякой мелочи типа барсуков вообще без счета…

— Ох… волки…

— Они не нападают без нужды, мисс Хатауэй. Только в голодные зимы, когда нет дичи… да и то редко. У нас здесь благословенные места. Я и не припомню суровых зим.

Она поёжилась, обхватив руками плечи. Потом перевела взгляд на страдальца в клетке.

— Мистер Саймон…

— Мэтт. Просто Мэтт.

— Мэтт, мне очень неудобно перед вашим псом. Он страдает, да?

Как-то она так это сказала, что Мэтт сразу поверил: ей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕУДОБНО ПЕРЕД БОНУСОМ!

— Он переживет, не волнуйтесь. Это ведь не узилище с крысами… впрочем, крыс бы он передушил за три минуты, с восторгом.

— Все равно ему, наверное, невыносимо сидеть в этой клетке, ведь он вырос на свободе…

Она откинула со лба черные короткие завитки волос и опасливо присела на корточки перед вольером. Бонус несколько раз шлепнул хвостом по доскам и тихо заскулил. Мэтт усмехнулся.

— Вечером я возьму его с собой на прогулку, и он все забудет и простит. Еще раз простите, что он напугал вас. Сэнди мне рассказала про то, как вас укусила в детстве собака.

— Это было в детстве. Сейчас мне тридцать лет, и это вовсе не повод падать в обморок. Мне ужасно стыдно, но вам я почему-то не стесняюсь в этом признаться. И спасибо вам за заботу.