Разговоры по душам - Сандра Мэй

— Вот уж не за что. Жаль, что этот дурак вас испугал. Он большой и лохматый, но совершенно безобидный. В принципе он живет ради того, чтобы играть, поэтому всех гостей воспринимает в качестве товарищей по играм. И конечно, не рассчитывает свою силу.

Триш не уходила. Она сидела на корточках и смотрела на Бонуса, иногда бросая робкие взгляды на Мэтта. Видно было, что ей очень хочется поверить его словам, но страх по-прежнему сковывал ее тело. Мэтт решил зайти с другой стороны.

— Какая собака вас укусила тогда? Небось, ротвейлер. Или чау-чау — вот уж кто совершенно бессовестный…

Мэтт невольно ухмыльнулся. Значит, это была не очень большая собака.

— Тогда попробую угадать… Пудель!

— Хуже.

— Что может быть хуже пуделя?

— Это был Йорк.

— О…

— Еще точнее — щенок Йорка.

Мэтт с ужасом понял, что сейчас не выдержит и рассмеется, но смеяться было нельзя, поэтому он стоял и просто смотрел на Триш, а она спокойно кивнула ему в ответ.

— Не сдерживайтесь, смейтесь. Я не обижусь, правда.

— Нет, но щенок йорка — он же размером с мышь…

— С варежку. Но он в тот момент считал себя ротвейлером. Он вцепился в мою ладонь и повис на ней, а я стояла и орала на весь парк. Мне было девять лет. Я хотела с ним поиграть.

— Ну да. Это беда маленьких собачек. Окружающий мир для них слишком велик и опасен, поэтому они отыгрываются на тех, кто поменьше. На детях, например.

Триш внезапно быстро закатала рукав своего бежевого свитера и показала ему запястье. Тонкие белые линии шрамов прочертили кожу. Йорк явно готовился на крокодила.

— Для маленькой девочки это было очень болезненно и очень страшно. Зубы есть зубы, даже если они принадлежат меховой варежке.

Мэтт смотрел на Триш серьезно, без тени улыбки. Она была абсолютно права, эта писательница.

— Прости… те. Я не должен был смеяться.

— Да нет же! Это и в самом деле смешно. Просто… с тех пор у меня так и не было шанса избавиться от страха перед собаками. С каждым годом меня бесит это все сильнее и сильнее, потому что я ненавижу… слабость!

Мэтт неожиданно решился.

— Вот уж стыдиться вам точно нечего. Вы же не капризничаете. Слушайте, а хотите — я вас отучу бояться? Мы с Бонусом и отучим.

Она снова с опаской посмотрела на пса, потом перевела взгляд на Мэтта.

— Вы уверены? Я имею в виду… собаки ведь тоже чувствуют, что их боятся. Он точно не укусит?

— Точно. Я ручаюсь. Он может прыгнуть на вас и утопить в своих слюнях, может умереть от восторга на ваших глазах, но укусить — нет. Это исключено.

— Тогда для начала выпустите его из заточения.

— Вы уверены?

— Уверена, если уверены вы. Мне его жалко.

— А вы не того… в обморок снова не грохнетесь?

— Постараюсь, по крайней мере. Давайте для начала согласимся вот на чем: я войду в дом, вы выждете какое-то время, а потом выпустите Бонуса. Только мне сначала надо забрать из машины кое-какие вещи.

— Хорошо. Давайте я помогу.

— Да там ничего тяжелого. Мой ноутбук и книга, которую я читала в дороге.

Триш выпрямилась и посмотрела Мэтту в глаза.

— Я пойду. Значит, не забудьте — сначала я войду в дом. Мэтт…

— Да?

— Вы думаете, это поможет? С Бонусом?

— Во всяком случае, он лучше прочих годится на эту роль. Думаю, вы сможете избавиться от своих страхов уже к субботе.

— Это было бы замечательно. Миранда Секстон просто не имеет права бояться собак. Полагаю, Сэнди вас уже просветила насчет вечеринки?

— Да. Звучит многообещающе. Должно быть, очень весело и интересно.

Мэтт соврал, не моргнув глазом. Для Триш все это наверняка имело значение, а что до него… для него ближайший уик-энд готовил исключительно проблемы и трудности, которые ему предстояло с блеском разрешать. Час веселья наступит позднее, когда все разъедутся, а на банковском счете окажется кругленькая сумма. Что же касается отдыха — если все пройдет гладко, он сможет отправиться порыбачить. Денька на три-четыре.

— Давайте начнем сеанс собакотерапии после обеда, идет?

— Думаю, да.

Мэтт вздохнул с облегчением — про себя, разумеется. До обеда он успеет все переделать, примет душ и побреется. Сейчас он не очень-то респектабельно выглядит…

Он проводил ее до крыльца, но она медлила заходить в дом, снова пристально глядя ему в лицо. Мэтт почувствовал, как краска медленно заливает его скулы.

— Э… что-то не так?

Она вспыхнула куда жарче, чем он.

— Простите. Я задумалась… но это не повод так пялиться, я понимаю. Понимаете… вы мне напоминаете одного человека. Очень сильно напоминаете.

Мэтт немедленно помрачнел. Раз она так покраснела — с этим кем-то ее связывают весьма интимные воспоминания… или он совсем уже с ума сошел. Ревновать женщину, которую увидел впервые два часа назад, к человеку, которого вообще не видел, это, знаете ли, уже диагноз.

— Мэтт… вы не обидитесь, если я спрошу?

— Не думаю, что вы способны спросить что-то ужасное.

— Хорошо. Тогда… Откуда у вас этот шрам на щеке?

Никогда он не поймет этих малахольных созданий — женщин! Так, значит, она все утро пялится на его шрам и гадает, где он его получил?

— Честно говоря, хотелось бы похвастаться, что я получил его во время неравного боя со злодеями, но — нет. Все прозаичнее. Это ежевика.

— Еже… вика?

— Да. В глубоком детстве. Приблизительно в то же время, когда вы пали жертвой кровожадного йоркширского терьера, я решил попробовать перемахнуть на велосипеде через небольшую расселину в каньоне. В этот момент порвалась цепь… в общем, я приземлился в зарослях ежевики.

Триш хихикнула, Мэтт сурово насупился.

— Нечего смеяться! Вполне героическая рана. Тогда мне очень хотелось стать супергероем. В каком-то смысле я им стал — ведь через руль я перелетел, самым натуральным образом.

— Ого…

— О-го-го — я бы так выразился. Мама, по крайней мере, выразилась именно так. Она вынимала из меня колючки три дня.

— Ох, ладно, я пойду. Так, значит, забираю из машины вещи — ухожу в дом — пять минут — выпускаете Бонуса?

— Договорились.

Мэтт оставил ее на крыльце со смешанным чувством сожаления и облегчения. С одной стороны, ему очень хотелось быть с ней рядом, вдыхать нежный аромат ее духов, с другой — следовало держаться от нее подальше. Рядом с Триш Хатауэй Мэтту Саймону так легко было забыть, что он всего лишь хозяин маленького лесного отеля, а она — известная писательница из Чикаго…