Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова

— ТЕМА! ОТДАЙ!

— ТЫ ПЕРВЫЙ НАЧАЛ!

— НЕТ, ЭТО МОЯ МАШИНКА!

Поморщился, голова болела уже не от похмелья — от шума. Встал, вышел в коридор — надо в туалет. И тут же наткнулся на мамашу с ребенком на руках. Он висел у нее на шее и орал что-то вроде «хочу пить». Женщина увидела меня и улыбнулась.

— О, здравствуйте! — она остановилась прямо передо мной, перегородив проход. — Вы уже отдохнули? Выспались?

— Да, спасибо, — попытался пройти мимо.

— Вова, поздоровайся с дядей военным! — она ткнула ребенка в мою сторону.

Вова посмотрел на меня без особого интереса и снова закричал.

— МАМА! ХОЧУ ПИТЬ!

— Сейчас, солнышко, — женщина погладила его по голове и снова повернулась ко мне.

— А вы откуда едете? Из Владивостока? Служите там?

— Да.

— Как интересно! И давно служите?

— Десять лет.

— Ой, как долго! И, наверное, опасно, да? — она смотрела на меня снизу вверх с таким выражением, будто я только что вернулся с Марса.

— Бывает.

— А вы женаты?

— Нет, — я замер.

— Ой! — она всплеснула свободной рукой. — Такой мужчина и не женат! Как же так?

— Не сложилось, — попытался обойти ее справа. Она шагнула вправо.

— Знаете, у меня есть подруга, она как раз...

— Извините, мне нужно в туалет, — сказал как можно вежливее. Обошел ее слева и пошел в конец вагона.

Когда обернулся, увидел проводницу. Она стояла у своего служебного купе и смотрела в нашу сторону. Лицо было совершенно непроницаемым, а в глазах холод и оценка.

Наши взгляды на секунду встретились. Она отвернулась первой, вошла в купе и закрыла дверь. Я пошел в туалет с ощущением, что только что провалил какой-то экзамен. Там долго умылся холодной водой и смотрел на себя в зеркало. Щетина — надо побриться, глаза уже не красные, над бровью шрам стал заметнее, лицо усталое, но вроде ничего так.

Иди и поговори с ней.

Я смотрел на свое отражение и думал: о чем говорить? Извиниться? За что — за поцелуй? Я не жалею. Поблагодарить? Да, это правильно. Спасибо, что не выгнала, спасибо, что терпите меня. И узнать имя. Хотя бы имя.

Вышел из туалета с твердым намерением подойти и поговорить по-человечески, спокойно. Дети уже не галдели, в коридоре было тихо, за окнами густые сумерки, редкие огни станций.

Дошел до служебного купе, остановился у двери, постоял. Попытался сформулировать фразу: «Добрый вечер, я хотел бы...». Что? Извиниться? Поблагодарить? Снова поцеловать?

Господи, Марат, ты как пацан. Поднял руку, чтобы постучать. И дверь открылась сама. Девушка стояла на пороге, без пиджака, в одной форменной блузке, волосы слегка растрепались и выбились из прически. Глаза красноватые, припухшие — плакала? На груди — бейдж с именем.

Лада. Я успел прочитать. Лада.

Поезд резко дернуло на стрелке, я качнулся вперед, инстинктивно схватился за край двери, второй рукой обхватил ее за талию, чтобы не упасть на нее всем весом. Не помогло.

Мы оказались в купе, я прижал ее к столу, чтобы мы оба не упали. Тесное пространство, ее соблазнительное тело под моими руками. Лада растерянно смотрела на меня снизу вверх.

А я смотрел на нее и понимал: я хочу ее здесь и сейчас, немедленно. Не просто хочу — сгораю от этого желания, оно накрыло меня горячей, острой, требовательной волной. Крепче прижал ее к себе и услышал резкий прерывистый вдох.

— Я...

Поцеловал ее, не дав договорить. Жестко, жадно, без всяких прелюдий и церемоний. Одной рукой обнимал за талию, другой приподнял подбородок, запрокинул голову и углубил поцелуй.

Девушка на секунду замерла, а потом схватила меня за плечи, не оттолкнула, а прижалась. Целовал ее, а в голове стоял шум: белый, ровный, заглушающий все остальное. Член стоял так, что упирался ей в живот через одежду, я не пытался это скрыть — бесполезно, да и не хотел.

Губы Лады были такими же сладкими, как днем, нет — слаще. Она приоткрыла рот, впустила меня, почувствовал ее вкус, это было что-то мятное. Медленно, настойчиво провел языком по ее нижней губе, она издала тихий сдавленный стон.

Этот звук ударил меня в пах с такой силой, что я чуть тоже не застонал сам. Прижался к ней еще сильнее — бедрами к ее бедрам, грудью к ее груди. Она была мягкой там, где я был твердым, горячей, дышала часто и сбивчиво.

Моя рука скользнула с талии ниже, на бедро, широкое, упругое под тонкой тканью юбки. Я сжал пальцы, притянул ее ближе, и она выгнулась навстречу — неосознанно, инстинктивно.

Оторвался от губ лишь на секунду, чтобы перевести дыхание и снова впился в них жадно, требовательно, как будто год не целовал никого, как будто умирал от жажды, а она была моей влагой. Лада цеплялась за мои плечи, за куртку, отвечала на поцелуй с той же отчаянностью.

Почувствовал, как что-то во мне рвется. Контроль, последние остатки здравомыслия. К черту. Рука метнулась к ее блузке, пальцы нашли первую пуговицу — расстегнул, вторую, третью. Она задохнулась, попыталась что-то сказать, но я поймал ее губы снова — жестко, не давая говорить. Четвертая пуговица, пятая, блузка распахнулась.

Белый кружевной бюстгальтер, большая, тяжелая грудь, выпирающая из чашечек. Я на секунду застыл — просто смотрел. Она часто дышала, грудь вздымалась и опускалась, кожа бледная, гладкая, между грудей — ложбинка, в которую хотелось зарыться лицом.

— Господи, — выдохнул. Рукой накрыла ее грудь поверх бюстгальтера, чувствуя, как твердеет сосок под пальцами.

Лада тихо и сдавленно вскрикнула, потянул чашечку бюстгальтера вниз, и грудь выскользнула из него, полная, с розовым напряженным соском. Я провел большим пальцем по соску, сжал его между пальцами.

Она застонала громче, ее руки соскользнули с моих плеч и вцепились в волосы. Я наклонился, взял сосок в рот, провел по нему языком, прикусил зубами.

— А-ах! — вырвался стон. Я целовал, покусывал, облизывал и чувствовал, как она дрожит подо мной, как ее пальцы сжимают волосы, как она прижимается все ближе.

Вторую грудь сжал в ладонь, она была идеальная. Вернулся к ее губам, снова стал жадно целовать, одновременно сжимая грудь и пощипывая сосок. Лада тихо и прерывисто застонала мне в рот.

Начал задирать юбку, встал между ее раздвинутых ног, блузка распахнута, грудь обнажена, губы припухшие, глаза затуманенные. Я смотрел на нее и думал: Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Рука скользнула между ее ног,