Клаудио - Джинджер Талбот

Я так сильно колочу по боксерской груше, что кулаки саднит даже через обмотку, и представляю, как черепа дробятся под моими костяшками.

— Клаудио. Эта груша убила твою семью или угнала машину? — это Кармело, а я даже не заметил, как он подошел. Скверно. Я не могу позволить себе так отвлекаться.

— Не сейчас, — рычу я. — Если это не горит, оставь меня в покое.

— Та девушка, за которой ты присматривал? Хизер?

Опускаю руки по бокам. Теперь он полностью завладел моим вниманием.

— В любом случае, это не срочно, так что не знаю, хочешь ты, чтобы я тебя беспокоил, или нет, — левая сторона лица Кармело расплывается в улыбке. Когда-то он был красавцем. Ну, наверное, он и сейчас наполовину красавчик. Правая сторона его лица была изуродована, когда он сидел в тюрьме.

— Выкладывай, — говорю я.

— Я подумал, тебе, возможно, будет интересно узнать, что она только что устроилась на вторую работу. Будет работать в Starlight, — это ночной клуб на другом конце города, принадлежащий Картелю. — Сегодня вечером у нее пробный выход, она будет официанткой при баре.

О, черт возьми, нет.

— Ты должен был присматривать за ней!

— Я присматриваю за ней, как могу, в качестве одолжения тебе, когда у меня есть свободное время, — теперь в его тоне слышится укор. И я это заслужил. — Это не моя постоянная работа.

Он прав. В организации произошли изменения, и меня повысили. Кармело в последнее время отчитывается передо мной так же часто, как и перед Диего, но Семья на первом месте, и мое преследование Хизер и домогательство до нее не являются для нас приоритетом. Ну, ни для кого, кроме меня.

— Как ты узнал? — спрашиваю я. Снимаю обмотку с рук и направляюсь в раздевалку. Он следует за мной по пятам.

— У меня есть осведомитель, который работает в клубе.

— Спасибо, — коротко отвечаю я, — я твой должник.

— Ты же знаешь, Диего рассматривает ее в качестве подарка для Кости, — говорит Кармело.

Перед глазами снова всплывает эта картина: Хизер закована в цепи, ее ноги широко раздвинуты, и в нее вдалбливается какой-то незнакомец. Разрывает на части. В голове происходит небольшой ядерный взрыв ярости.

— Я тебя спрашивал?

Он поворачивается и уходит. Я окликаю его.

— Прости, я в последнее время на взводе, — выдавливаю из себя слова. Кармело верный, хороший солдато, и он не заслуживает моего мудацкого поведения.

— Я просто хотел сказать, что если ты не хочешь дарить ему девушку, то придумай альтернативный подарок, который понравится ему еще больше. Иначе Диего будет в бешенстве, — это еще мягко сказано.

И Кармело заметил, что я не хочу отдавать Хизер. Это значит, что она — моя слабость. Брешь в броне.

Но, похоже, я не могу остановиться.

Кармело прав насчет подарка. Мне стоило подумать об этом раньше. Диего научил меня мыслить стратегически. Я многому научился, наблюдая, как он продвигается по карьерной лестнице на протяжении долгих лет. Все всегда необходимо планировать заранее.

Не знаю, блядь, что в последнее время с моей головой, раз я сам до этого не додумался.

— Есть предложения? — спрашиваю я. И делаю это отчасти в качестве извинения, показывая Кармело, что ценю его мнение. Он — солдато низшего звена, я — капитан, но еще одна вещь, которой я научился у Диего: когда ты даешь подчиненным почувствовать, что их ценят, они будут преданы тебе до смерти.

Он пожимает плечами.

— Ну, что мы знаем о Косте? Он броский. Любит деньги, власть и производить впечатление на своих людей в Москве.

Киваю: — Я подумаю над этим.

Я в бешенстве. Ее босс-мудак Джейк должен был проследить, чтобы она работала в кафе в две смены; у нее не должно быть отгулов. Я ясно дал ему это понять. И собираюсь поговорить с ним, и разговор будет не из приятных.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в костюм — Диего хочет, чтобы мы всегда так одевались, чтобы демонстрировать наш успех, — и отправляюсь в клуб. Вышибала Хуан знает меня и, кивнув, отходит в сторону. Мы оказываем ему такую же любезность в наших клубах.

Сообщаю ему, кого ищу.

— Она одна из наших, — говорю я. — Вы не знали. Я здесь, чтобы вернуть ее домой.

Хуан, соглашаясь, хмыкает: — Я покажу, где она. Жаль, она просто прелесть, — он ослепительно улыбается. Хизер даже не подозревает, что бы с ней случилось, если бы я позволил ей работать здесь.

Хуан провожает меня в клуб и отводит в гримерку в задней части заведения. Хизер сидит перед зеркалом, одетая в джинсовую юбку и рубашку с глубоким вырезом, и красит губы; ее глаза округляются, когда она видит меня. Здесь также переодеваются еще две девушки; Хуан указывает большим пальцем на дверь, и обе выбегают. Он следует за ними, закрывая за собой дверь.

Оставляет нас наедине, чтобы я мог делать с ней все, что захочу. Мило с его стороны.

Подхожу к ней, когда она вскакивает. Она, спотыкаясь, отходит на пару шагов назад, и, блядь, у меня встает.

— Ты здесь не работаешь, — говорю я.

— Почему нет? — требует она. — Это не один из ваших клубов, и он не принадлежит ни одному из ваших конкурентов.

Хватаю ее за плечо.

— Ты и понятия не имеешь о наших конкурентах. Никогда не говори о нашем бизнесе, — сильно встряхиваю ее, чтобы подкрепить свои слова. Ей нужно быть умнее. Если не те люди услышат, как она говорит о подобных вещах, то без раздумий перережут ей горло.

— Мне... мне очень жаль, — говорит она, отшатываясь от меня. — Мне нужны деньги. В кафе мало платят, — ее голос полон отчаяния.

И мне это нравится. Нравится, что ей некуда обратиться. Ее судьба в моих руках, а это значит, что она моя. Моя маленькая игрушка, с которой можно поиграть.

— Как тебе удалось отпроситься? — требую я.

Она выглядит смущенной этим вопросом, ведь не знает, что за ней наблюдает ее босс.

— Джейк приболел и остался дома, а одна из девушек захотела взять дополнительную смену, так что я смогла уйти, — она подавляет зевок. Это нехорошо. Хизер принадлежит Семье, признает она это или нет, поэтому ей не позволено доводить себя до изнеможения.

— Ты хочешь работать до четырех утра здесь, а к десяти выйти на смену в кафе?

— Мне нужны деньги, — упрямо повторяет она.

— Жаль, очень жаль, — рычу я. — Будь