После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

Дура. Какая же я дура…

— Сжечь, — шепчу я, когда оборачиваюсь и вижу смятые простыни. Те самые, которые выбирала с такой любовью.

Они осквернили каждый уголок моей спальни. Провоняли собой и своим развратом абсолютно всё, до чего дотрагивались.

Я морщусь от брезгливости и не прикасаюсь ни к чему, боюсь ненароком что-нибудь подхватить. Простыни и всю постель сминаю в кучу и кидаю в мусорный пакет. Даже стирать не буду, не смогу больше смотреть на них. Неизбежно буду вспоминать о предательстве.

Мне физически тяжело заниматься уборкой, но я не могу оставить здесь всё как есть. Намываю всё так тщательно, будто здесь не в постели кувыркались, а по меньшей мере хоронили чумных людей.

Отвлекаюсь только когда слышу звонок в дверь. Цепенею, решив, что это Вадим вернулся. Что передумал ночевать в отеле, а решил остаться.

Сняв перчатки, я вперевалочку, едва передвигая ногами, иду к входной двери и с опаской смотрю в глазок. И вздыхаю с облегчением, увидев на лестничной площадке соседку бабу Нюру.

— Здравствуйте, вы что-то хотели? Всё в порядке? — спрашиваю я с удивлением, так как на часах почти полночь, и ее визит вызывает беспокойство.

Открываю я ей только по одной причине. Живет она одна, имеет проблемы с давлением и иногда просит меня померить его ей.

Вадим говорит, что я слишком жалостливая, что посадила старушку себе на шею, а я считаю, что это элементарная отзывчивость, свойственная всем добрым людям. Так что, несмотря на время, открываю я ей будто назло Вадиму. Чтобы поступить ему наперекор.

— Ой, Настенька, да всё у меня хорошо, просто я вот возвращалась из магазина и увидела, что свет горит, дай, думаю, загляну, проведаю тебя. Не знала, что ты сегодня возвращаешься.

Она хитровато прищуривается, а я стискиваю зубы. Ее слова между собой не стыкуются, и она, кажется, этого даже не понимает. Либо притворяется дурочкой. При этом заглядывает с интересом в квартиру, словно ожидает увидеть там трехглавого змия, не меньше.

— Решила пораньше от родителей вернуться, мужу сюрприз сделать, — отвечаю я насилу и растягиваю губы в фальшивой улыбке.

— А Вадим где? Что-то машины его во дворе не видать.

Карга старая. Она ведь это специально. По глазам вижу, что она всё слышала. Наверняка смотрела всё представление в глазок, видела голую Ольгу на лестничной площадке.

А сейчас пришла, чтобы узнать всё из первых уст.

Я ведь и сама знаю, что она главная сплетница в нашем районе. Смакует их и даже привирает сверху. Но как бы мне не было плохо, я не собираюсь подпитывать ее интерес и унижаться, раскрывая все подробности предательства Вадима.

— Он отъехал в магазин, — протягиваю я ровно и дергаю губой. — Что-то клубники захотелось, сами понимаете, малышу отказывать нельзя.

Я киваю на свой живот и быстро сворачиваю разговор, не давая старушке и слово вставить. Закрываю прямо перед ее носом и дверь и прислоняюсь к ней, протяжно выдыхая весь воздух из легких.

Завтра весь дом будет знать о скандале, который произошел у нас. Сжимаю зубы. И пусть… Я ни в чем не виновата и не стану прятать глаза от жильцов. Не позволю им и жалеть себя, так что ни слова им не скажу.

Закончив с уборкой, я спешу в душ. Смыть наконец с себя всю грязь и забыться долгожданным сном. Говорят, он лечит, а успокоение мне сейчас необходимо больше всего на свете.

Раздеваюсь и открываю корзину для белья, чтобы кинуть туда грязную одежду, а когда отворачиваюсь, замираю. Что-то странное цепляет мой взгляд. Инородное. Чужое.

Опускаю взгляд снова… И вдруг он цепляется за красную полоску ткани.

На самом верху вещей мужа лежат кружевные трусики танга.

Не мои.

Глава 6

На самом верху вещей мужа лежат кружевные трусики танга.

Не мои. Чужие.

Алое пятно буквально режет мои глаза своей инородностью. Я едва сдерживаю позыв к рвоте и задерживаю ненадолго дыхание. Когда дышать становится уже практически невозможно, я с сипением втягиваю в легкие воздух и морщусь от отвращения.

Кажется, будто они воняют. Другой женщиной. Моим мужем.

Кожа покрывается испариной, грудь сжимает словно обручем, а я беру в руки лежащие на батарее резиновые перчатки и с помощью них брезгливо поддеваю край трусов.

У меня никогда не было такого вызывающего белья. Конечно, я не была совсем уж ханжой и могла побаловать мужа красивым нежным комплектом, но никогда не позволяла себе носить такую вульгарщину.

Да и Вадим всегда был против. Говорил, что яркое и пошлое носят только женщины легкого поведения. Никак не семейные.

— Вот какие тебе на самом деле нравятся, — шепчу я сипло, разглядывая красное белье.

Ни за что не поверю, что оно затесалось в корзину по нелепой случайности. Оно лежало на самом верху, на самом видном месте, чтобы я сразу увидела его, как только приеду.

Ольга всё спланировала. Видимо, устала ждать, когда Вадим сознается мне в измене и объявит о разводе. Уйдет к ней, и она сможет занять мое место.

Мне хочется сжечь эти трусы, но пока что я просто кидаю их в мусорное ведро, где им и место.

Сжимаю зубы до скрипа и прихожу к неприятной догадке, от которой всё внутри переворачивается. А что если Ольга кинула их сюда не сегодня? Что если Вадим приводит ее к нам домой не в первый раз?

А это значит, она для него…

… не ошибка.

… не просто “снять напряжение”.

… не времення замена “жены”.

Одноразовых не приводят в семейное гнездо, не кладут на супружеское ложе.

Конечно, она под боком, всегда рядом и всегда готова принять его. Смотрит на него, как собачонка на хозяина, готова угодить и подстроиться под любые его желания.

Я усмехаюсь.

Глупая… Неужели я думала, что Вадим использовал ее только из-за стресса на работе и страха навредить нашему ребенку?

Если бы он и правда боялся этого, то не стал бы приглашать ее к нашу постель. Ведь после нее там буду лежать я, могу заразиться чем-нибудь через постельное белье…

Меня аж передергивает от одной только мысли, что это не в первый раз такое происходит.

А что если так было постоянно? Ведь постельное белье наше меняю только я, Вадим к домашним делам даже