Крушение и Разруха - Октавиа Найтли

затем собираю их в ладонь. Я несу их в дальний конец пещеры, поближе к окну, где спят мои пауки. Они бы умерли с голоду. Я складываю насекомых в две отдельные кучки рядом с их паутиной, затем легонько постукиваю пальцем по ближайшему к их телам камню, чтобы разбудить их ото сна. Флиппер, более крупный и пушистый, просыпается первым и быстро бежит к своему обеду, пока Си не заметил, что они здесь, и не съел их всех. Они всегда дерутся из-за еды, поэтому я поняла, что разнимать их во время еды просто необходимо. Я почесываю Флиппера, затем останавливаюсь, прислушиваясь к звукам шагов в пещерах, боясь, что отец найдет меня. Прошло довольно много времени с тех пор, как я была на другой стороне, и я чувствую, как тяжесть этого давит на меня. Мне нужен этот побег, пусть даже всего на несколько минут.

Убедившись, что дорога чиста, я на цыпочках подхожу к облаженному камнями бассейну и смотрю вниз, в воду. Неоново-голубой цвет резко контрастирует с темной шероховатостью стен, и я, не теряя времени, снимаю платье, морщась, когда грубая ткань царапает раны на моем боку, открывая их и заставляя кровоточить снова.

Я крепко сжимаю челюсти и прикусываю язык, чтобы отвлечься от боли, мысленно ругая себя за то, что забыла об их присутствии. Не желая испачкать землю кровью, я опускаю пальцы ног в воду, давая себе долгую минуту, чтобы привыкнуть к температуре. Я проскальзываю внутрь, старательно сдерживая вздох. Мне всегда требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к воде, даже если это мое любимое занятие.

Немного погодя становится прохладно, как в раю, и я позволяю этому холоду пробирать меня до костей, проникая сквозь кровоточащую кожу, которая все еще горит огнем от прошлой ночи. Хотела бы я оставаться здесь весь день. Я откидываю голову на край скалы и вытягиваю руки по обе стороны от тела, упираясь ими в камень для опоры. Я теряю драгоценные минуты, поэтому заставляю себя сесть, делаю глубокий вдох и ныряю под воду, рассекая ее и направляясь ко дну. Добравшись до дна, я поворачиваю направо и проскальзываю в темноте туннеля, прежде чем, наконец, вынырнуть на другой стороне.

Песок прилипает к моим рукам, икрам и бедрам, липкий от брызг соленой воды, когда я пробираюсь через открытую часть пещеры. Когда я прохожу, волосы тут же хлещут меня по лицу, когда сильный, разъяренный ветер пытается унести меня прочь. Он завывает вокруг меня, и я собираю волосы в пучок, как только могу, смачивая их в некоторых местах, чтобы они оставались неподвижными. Влажные рыжие пряди прилипают к моему лицу и шее, когда я окончательно проигрываю битву.

Неприятность.

Я смотрю на раскинувшийся передо мной океан. Небо выглядит устрашающе, оно покрыто синевой и темнеет почти до черного цвета.

Надвигается еще один сильный шторм. У нас здесь их бывает много. А это значит, что у меня осталось совсем немного времени, прежде чем находиться здесь станет опасно. Волны яростно разбиваются о скалы, каждый всплеск оглушает, и я делаю шаг ближе к краю обрыва, мои обнаженные ноги едва держатся на мокрых камнях, а ветер тянет меня вперед. Неужели сегодня тот день, когда волны наконец-то унесут меня прочь? На этом острове не так уж много мест, которые могли бы спасти меня от падения в океан.

Местами попадаются редкие участки песка, но грунт в основном состоит из острых камней и обломков скал, иногда скользких от водорослей. Я сажусь, решив, что это, пожалуй, самый безопасный вариант, и смотрю на шторм.

Я оглядываюсь через плечо на возвышающийся собор, или, возможно, это замок, высеченный из скалы. Его высокие темные шпили упираются в небо, и я задаюсь вопросом, сдует ли их когда-нибудь ветер.

Может ли Отец видеть меня с такой высоты? Мне всегда было интересно, куда он уходит, когда не находится со мной в пещере, но я предполагаю, что это где-то в соборе. Он никогда не скажет мне, а я не планирую спрашивать его об этом. Я не уверена, как отреагировал бы Отец и что он мог бы со мной сделать, если бы застал меня во время одного из моих приключений.

Я всегда стараюсь быть осторожной.

Я медленно карабкаюсь по камням, чтобы не пораниться, и осматриваюсь вокруг, прежде чем вернуться в пещеру.

Я поворачиваюсь лицом к воде, нервно покусывая нижнюю губу, размышляя о гневе отца. Может быть, мне стоит спуститься еще ниже, на всякий случай. Я медленно хватаюсь за камни позади себя, мои пальцы цепляются за холодную неровную поверхность. Я опускаю ноги по очереди, стараясь как можно лучше избегать зазубренных краев камня, но острые части все равно угрожают проткнуть мою кожу. Я стараюсь не поскользнуться и не упасть, так как вода забрызгивает мне лицо и волосы, но, по крайней мере, мои волосы достаточно влажные, чтобы они не развевались, как раньше. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, смогу ли я перебраться на нижние скалы, когда замечаю… что-то.

Это едва заметное мерцание, темная тень, запутавшаяся в воде и камнях. Небо стало намного темнее, и из-за волн разглядеть его стало намного труднее. И все же я знаю, что там, внизу, что-то прячется. Легкое движение существа или человека, и я понимаю, что нахожусь ближе, и у меня перехватывает дыхание. Грудь сжимается, а сердце начинает бешено колотиться о ребра. Я борюсь с желанием убежать.

Скала играет со мной злую шутку.

Моя мама рассказывала мне истории о том, как длительное пребывание на солнце может вызвать обезвоживание организма и как иногда это может заставить тебя видеть то, чего на самом деле нет. Это было до того, как я впервые вышла на улицу. Как будто она знала, что однажды я наберусь храбрости и выйду из уютной пещеры. Я бы поверила в ее теорию, если бы не было почти темно, а солнце не пряталось за слоями зловещих грозовых туч. Когда меня осеняет осознание того, что внизу кто-то есть, мои ноги протестующе трясутся, каждый шаг становится все тяжелее, а ветер тянет меня все ближе к тени.

Глава 6

ИЕЗЕКИИЛЬ

Смерть.

Я чувствую это.

Пробую на вкус.

На вкус как метал, земля и соль, когда это обжигает меня изнутри, царапает кожу и желудок. Мои легкие наполняются едким огнем, пока мое дыхание борется с похитителем, которым является море, плещущееся о мое