Лавка «Любовные снадобья» - Татьяна Ма

Вдруг свет, проникавший из распахнутой двери, на секунду загородила какая-то фигура, а когда эта самая фигура втиснулась в лавку, Лиза признала в вошедшем утреннего всадника, который так беззастенчиво пялился на ее голые коленки и кое-что еще. На лице парня сияла все та же глуповатая улыбка. Правда, зубы были белоснежными, будто он их в отбеливателе кипятил. Видимо, у них тут хорошие стоматологи. В руках парень сжимал огромную плетеную корзину, содержимое которой было прикрыто клетчатым полотенцем.

– А вот и мой сын, – сказала госпожа Симплтон.

– Меня Дамми зовут, – еще шире улыбнулся парень и нагло подмигнул Лизе, отчего ей тут же захотелось двинуть этому недоумку промеж глаз. Что ж, имя ему подходило как нельзя лучше. Дамми он и есть Дамми.

– Это вам с нашей мэриной кухни, – кивнула Лизе мэриня и двинулась к выходу. – Не забудьте, что я вам сказала. Первого дня шестого месяца. Ровно через две недели.

Госпожа Симплтон строго взглянула на Дамми, еще строже на Лизу и покинула лавку.

– Сделаешь для меня зельюшко любовное? – совсем обнаглев, наклонился к Лизе парень и потянулся губами к ее щеке.

Она тут же треснула по противной морде грязной мокрой тряпкой, которой терла шкаф в спальне и которую до сих пор сжимала в руках.

– Убирайся отсюда, идиот! Или забыл про мельника и жабу? – зашипела Лиза.

Дамми засмеялся, но попятился к выходу.

– Я на тебе женюсь, Лиззи Кортни, – заявил он. – Вот увидишь, женюсь.

Так вот почему мэриня, не успев войти, запела про замужество. Видимо, этот дурак что-то ей наплел. Только ей навязчивых ухажеров не хватало. Еще и придурковатых!

Лиза захлопнула за непрошеными гостями дверь лавки и закрыла ее на засов, чтобы, не дай бог, еще какие мымрини не залезли.

Взгляд девушки упал на корзину, и Лиза тут же откинула полотенце, а там… Яблоки, груши, виноград, помидоры, головка сыра и множество свежеиспеченных булочек разнообразных форм и размеров, от которых по «Любовным снадобьям» разносился одуряющий аромат. Лиза почувствовала, как в животе у нее призывно заурчало.

Глава 7

Лиза слопала огромную булку с изюмом, проглотила сочный персик, чуть не подавившись косточкой, засунула в рот пару виноградин.

Насытившись, она прикрыла угощение полотенцем. Еды хватит дня на три, а потом Лиза что-нибудь придумает. Корнелия! Тут же всплыл в голове образ рыжей красавицы. Вот кто ей все-все сможет объяснить-пояснить.

– Корнели-ия! Кы-са! – кричала Лиза. – Бабушку твою за ногу-у-у!

Все без толку. Нахалка так и не появилась.

– Ну и не надо, – фыркнула Лиза и, сменив грязную воду на чистую, подхватила ведро.

В спальне она осмотрела фронт работы. Лиза, может, и была неумехой, но зато никогда не сдавалась. Вот, например, экзамен по вождению. Никто не верил, что она сдаст, а она всем утерла нос. Села в машину к инспектору, улыбнулась, а дальше… В общем, когда Лиза проехала везде, где нужно было проехать, и вернулась на исходную точку, дядька-инструктор превратился в дедушку – так у него тряслись руки, а в волосах, кажется, появился белесый клок. Он даже Лизу не обматерил. Видно, дар речи потерял. Правда, отправил на пересдачу. Она и пришла. И снова к этому же инструктору. Тот, видимо, понял, что Лиза может к нему так ходить сдавать экзамены до второго пришествия, а он ведь еще жить хотел и желательно без сердечной аритмии. Так Лиза и получила права. Даже третий раз не пришлось на экзамен идти. Магия, да и только!

Поэтому и с уборкой она справится. Не отступит.

В комнате пока что было единственное яркое пятно – отчищенный Лизой шкаф. Все остальное вызывало желание сбежать куда подальше. Может, к Дамми Симплтону напроситься погостевать? У них наверняка в доме чистота! Вот мымриня обрадуется!

Хохотнув, представляя лицо Каприсии Симплтон при виде явившейся с чемоданом Лизы, девушка принялась за дело.

Для начала она стащила с кровати какую-то ветошь – видимо, покрывало, и все, что было под ним, оставив лишь один матрас. Он вроде бы выглядел прилично и даже казался чистым. Все простыни Лиза выволокла во двор, потом придумает, куда их деть.

Пока Лиза протирала деревянные поверхности кровати, стоявших тут же кресла, комода и столика, в голове свербила надоедливая мысль: в этом доме все было до неприличия грязным и ветхим. Взять хотя бы покрывало. Не могло оно за десять лет так истлеть. Ну ладно пыль. Ее всегда и везде полно, но все равно. Дом стоял закупоренным десять лет. Откуда бы взяться такому количеству грязи? Как-то все это было подозрительно.

За размышлениями Лиза не заметила, как спальня преобразилась: на комоде стал отчетливо виден рисунок в виде все тех же цветущих вьюнков, что и на платяном шкафу, кровать заблестела темным деревом, подоконник засиял белизной. Вот еще одна странность! Рамы были, а стекол нет! Зачем тут рамы со шпросами, но без стекол? Что за чертовщина такая.

Лиза подергала ящики комода, но они были заперты: посреди каждого виднелось отверстие для ключа. Только ключика у Лизы-то и не было.

Лиза посмотрела на проделанную работу. Красота! Оставалось только помыть пол и что-то определенно нужно делать со стенами: они как были серыми и в паутине, так и остались. Паутину она, конечно, шваброй смахнет, но такой толстый въевшийся слой плесени в бумажные обои Лизе ни за что не вычистить. Может, содрать их к едрене фене или к этому – как его? – к Вечному Пращуру!

Вдруг за дверью спальни мелькнуло что-то рыжее-пушистое. Пронеслось аки молния. Врешь – не уйдешь!

– Мать твою за… Тьфу! – выругалась Лиза. – Бабушку твою за ногу!

Из коридорчика раздался треск. Повеяло дымком.

– То-то же, – довольно потирая руки, улыбнулась Лиза.

В проеме двери появилась недовольная Корнелия. Она была какая-то взлохмаченная. В волосах застряли соломинки.

– Где это ты сеновал нашла? – поинтересовалась Лиза.

– Много будешь знать, к Вечному Пращуру отправишься, – съязвила Корнелий и тут же, зевнув, добавила: – Раз тебе больше ничего не нужно…

– Не-не-не! – Лиза ухватила за шкирку девушку, когда та начала крутиться, чтобы снова обернуться кошкой. – Не так быстро, дорогуша.

– Пусти, – совершенно по-кошачьи пискнула Корнелия.

– Пущу, когда ответишь на все мои вопросы.

– Отвечу-отвечу, только отпусти. Шкурку больно.

– Шкурку ей больно, – фыркнула Лиза, но примирительно добавила: – Молока хочешь?

– А чего покрепче не наколдовала? Не люблю молоко, – одергивая платья