Лютый. Сердце помнит - Лана Сергеева

— Важно, Тата, это очень важно!

Шепчу ей на ушко приятные слова и кайфую от её реакции.

От каждого моего касания её тело плавится, извиваясь в моих руках.

Девушка прикрывает глаза и, смущаясь, пытается прикрыться от моего взгляда.

Какая же она всё-таки невинная, хоть и хочет казаться стервой.

— Развернись!

Как только она подчиняется, провожу подушечками пальцев по её красивой спине, ловя табун мурашек.

Приникаю губами к её шейке, такая ароматная!

Этот запах преследовал меня везде.

— Хочу снова ощутить твой вкус у себя на языке. Раздвинь ножки пошире.

Медленно опускаюсь на колени перед Татой, она робко расставляет свои длинные ровные ножки.

Вижу тёмное мокрое пятнышко на её трусиках и сглатываю...

Большего хочу, сдохну сейчас, если не попробую её вкус!

Резко стягиваю трусики и взрываюсь носом в её гладенькие, шёлковые складочки.

Кончу сейчас, как прыщавый подросток, от одного её вкуса и запаха.

До Таты я никогда так не реагировал на женское тело.

Я же не животное, но рядом с ней становлюсь им.

Она уже возбуждена, клитор набух и торчит между губками.

Медленно веду языком, собирая сочащуюся влагу.

Вкусная!

Сейчас бы приподнять её ножки и войти сразу до дна, чтобы кричала от удовольствия.

И она кричит!

Наташа смотрит прямо на меня, как я ласкаю её!

Как только я касаюсь возбуждённой горошины, Тата кончает, содрогаясь всем телом, орошая мой язык своей сладкой влагой.

— Какая же ты чувствительная, не успел опомниться, а ты уже всё.

Выпрямляюсь, поднимаясь на ноги, и мы оба опускаем взгляд на мой стояк.

Я давно готов, а она такая мокренькая, заскочу в неё как по маслу.

Похоже, я подсел на Наташу, на её киску, и уже не смогу без неё, не отпущу...

— Иди ко мне... Лютик...

И девушка притягивает меня ближе, обвивая мою шею руками.

Все мысли тут же вышибает из головы, она тыкается носом в шею и громко стонет.

— Боже, что я творю! Но именно сейчас я чувствую себя действительно счастливым!

По телу проходит мощный разряд тока.

Низ живота тяжелеет еще сильнее, я роняю Тату на диван.

Она так смотрит на меня, что у меня кровь закипает в жилах.

Член горит огнем, мышцы скручивает до боли.

Жадно рассматриваю девушку.

Тата лежит передо мной в одном кружевном лифчике, через который торчат возбуждённые сосочки.

В её глазах самая настоящая тьма.

Девушка протягивает руку и медленно расстёгивает мою ширинку, освобождая мой изнывающий от возбуждения член.

Срываю с неё лифчик и обхватываю губами сосок, она откидывается назад и бьётся в моих руках.

— Хочу тебя, милая, с ума сойду, если сейчас же не проникну в тебя.

Тата — моя зависимость, и этого теперь уже не изменить.

Её нежность, сладость, яркая реакция — всё это оживляет моё сердце, не давая мне ни единого шанса остаться равнодушным к этой шикарной девочке.

И вдруг в мой разум вспыхивает понимание, что я хочу Наташу в жёны, детей от неё хочу.

Если она согласится их мне родить, я буду самым счастливым человеком на свете.

Таращусь на алые пухлые губки девушки, а когда она облизывает их, у меня срывает крышу.

Целую, и она раскрывается навстречу моему настойчивому языку.

Провожу языком по её губам, облизывая их.

Тата тяжело дышит, и моё терпение трещит по швам.

Безумно хочу её, сил сдерживаться больше не осталось.

Этой ночью я буду брать всё, ни одного сантиметра нежного тела Наташи не останется без моего внимания.

Поглаживаю её пышную грудь, спускаясь к талии.

Мои руки сейчас живут своей жизнью.

Я тискаю, ласкаю, глажу, а она стонет, позволяя мне делать с её сочным телом всё, что я захочу.

— Наташа, раздень меня, милая... Давай, не бойся...

Она кладёт свои тонкие пальчики мне на рубашку и расстёгивает её.

От этого прикосновения кровь начинает пульсировать в висках.

Так сложно сдерживать себя, когда рядом с тобой такая красота.

Смотря мне прямо в глаза, Тата стягивает уже ранее расстёгнутые джинсы.

Сажусь на диван и рассматриваю девушку, лежащую передо мной на белых простынях.

Тата вся такая манящая и нежная... беру её ножку в руки и касаюсь губами пальчиков.

Она стонет, а я поднимаюсь выше по её ножке, целую коленку, которая вдруг кажется мне неимоверно соблазнительной.

Двигаюсь дальше к её пышным бёдрам, постепенно разводя её ножки.

Я весь горю, яйца гудят от напряжения, член торчит колом.

Обхватываю его ладонью и провожу по всей длине, чтобы хоть немного сбить возбуждение.

Но легче не становится.

— Наташа, раздвинь ножки шире.

Чем ближе мои поцелуи к её сладкой киске, тем сильнее дрожит от возбуждения Тата.

Её складочки уже мокренькие и распухли от возбуждения.

Девушка вскрикивает, когда я касаюсь её распалённой моими ласками плоти, и разводит ноги ещё шире, открывая мне все свои прелести.

— Ты тут очень красивая, у меня вся кровь из мозга отлила в член.

Укладываюсь между её бёдер, зажмуриваюсь и медленно втискиваюсь в дырочку Таты.

Она настолько скользкая и до безумия тесная, что кажется, мой член ликует от восторга.

Наташа вся дрожит, её киска сжимается, стискивая меня.

Я знаю, что получил полную власть над девушкой.

Я, словно влюблённый эгоист, любуюсь ей.

А ведь несколько часов назад я даже мечтать не мог о том, что Тата будет стонать подо мной, готовая отдаться.

Я снова нахожу её губы и целую.

— Обними меня, милая.

И как только она делает это, я вхожу, а её ноготки впиваются, царапая мои плечи.

— Боже, как же в тебе хорошо, Наташа, ты такая тесная...

Тата нежно шепчет моё имя, и я делаю следующий толчок.

Ствол трётся о её чувственные стеночки, стимулируя головку.

Низ живота скручивает судорога.

Чувствую, как Тата начинает сокращаться, и понимаю, что она вот-вот взорвётся ярким оргазмом.

— В глаза мне смотри... Хочу видеть, как ты кончаешь...

Наташу выгибает дугой, волна проходит по её телу от пяточек до макушки.

Она так сильно пульсирует, что я вот-вот потеряю сознание.

Я взрываюсь, прерывая эту муку, изливаясь в её сладкую дырочку до самой капли.

Осознание того, что только что произошло, понемногу приводит меня в чувства.

Больше нет барьеров, я прижимаю её к себе и спрашиваю, заглянув ей в глаза:

— Ну что, Наташа, готова ко второму раунду?

Стараясь дышать через раз, я замерла в совершенно неудобной для меня позе, ругая себя за любопытство, и надеясь, что муж и его спутница меня