Дикий Имбирь - Анчи Мин

— Клен! — Дикий Имбирь притянула меня к себе. Спина к спине, мы отбивались от ударов, успешно продвигаясь к воротам.

Когда мы добрались до переулка Чиа-Чиа, Острый Перец со своими бандитами уже успела потерять нас из виду. Я тяжело дышала, а Дикий Имбирь стала прихрамывать.

— Что у тебя с ногой?

— Острый Перец огрела меня счетами. Свинья!

— Она чуть не выколола мне глаза карандашом. Но и ей от меня досталось, я сломала этот карандаш пополам.

— Острый Перец грозилась подослать своих братьев, трех Драконов. Говорят, они просто звери.

— Я о них наслышана. Они работают на Седьмом деревообрабатывающем заводе, и ходят слухи, будто они забили пять человек до смерти.

— Дикий Имбирь, нам нужна помощь.

— Но кто нам поможет?

— Давай-ка сходим в среднюю школу Красного флага.

— У тебя там есть знакомые?

— Не знаю, вспомнит ли он меня…

— Кто?

— Один маоист. В прошлом году он принимал участие в конкурсе по цитированию изречений Мао. Он возглавляет красных охранников в своей школе. И еще он мой сосед.

— И как же ты с ним познакомилась?

— Мы столкнулись в прошлое воскресенье в магазине соевых продуктов. Он очень торопился к отцу в больницу, а очередь была на три квартала. Ну, он и подошел ко мне, хотя мы не были знакомы. Спросил, не стану ли я возражать, если он подойдет передо мной. Я его пропустила, несмотря на протесты тех, кто стоял за мной. Чтобы их утихомирить, я сказала, что это мой брат. Так он успел купить свое молоко… Не знаю, сможет ли он нам чем-нибудь помочь.

— Как зовут этого парня?

— Вечнозеленый Кустарник.

— Вечнозеленый Кустарник? Как он посмел так назваться! Это же имя главного героя в опере Мадам Мао!

— Верно, я тоже спросила его об этом, спросила, как он посмел позаимствовать имя из оперы Мадам Мао.

— И что же он ответил?

— Сказал, что это она позаимствовала у него имя, которым его нарекли при рождении, в 1954 году, а опера Мадам Мао появилась только в 1960-м.

— Похоже, он парень с характером.

— А я тебе что говорю!

Мы разыскали его. Вечнозеленый Кустарник работал над огромным плакатом, озаглавленным «О чем идет речь, когда мы говорим о преданности». Ему было шестнадцать. Высокий, худощавый парень с широко открытыми глазами. Когда Дикий Имбирь попросила меня описать его, я не знала, что ответить, и сказала только, что он красив. Я не могла найти подходящих слов, чтобы выразить, что я думаю о нем. Я могла бы назвать его человеком честным и хорошо владеющим собой. Он был очень открытым, точно знал, чего хочет, и не боялся попросить об этом. Соседи называли его «правильным», подразумевая, что родители воспитали парня в должной строгости. Но в этом молодом человеке было еще кое-что, привлекшее мое внимание: что-то загадочное и необычное. Он был очень внимательным и одновременно каким-то отчужденным. Меня заинтересовала его способность глубоко сосредоточиться на чем-то и внезапно переключиться на другое. Впечатление было, будто он очень хочет понравиться, но одновременно неприступен, как Великая Китайская стена. А сложен он был как атлет, на худощавом теле ясно вырисовывались мускулы. В синей маоистской куртке он склонился над столом для пинг-понга и мастерски выводил иероглифы каллиграфическим почерком, напоминавшим письменность периода правления династии Сун. Мы наблюдали за ним, дожидаясь, когда он нанесет последний штрих. Взглянув на мою подругу, Вечнозеленый Кустарник отложил кисть и улыбнулся ей. Эта улыбка показалась мне несколько странной и даже какой-то почти нежной.

Дикий Имбирь протянула ему руку.

А он опять взял свою кисть и отвернулся к плакату. Потом, обмакнув кисть в воду, еще раз взглянул на девочку.

— Я тебя не отвлекаю? — Дикий Имбирь вновь протянула ему руку.

— Немного, — улыбнулся он.

— Что плохого в том, что я наблюдаю, как ты рисуешь плакат? Разве это не считается общественным делом?

— Что ты так разволновалась?

— А почему ты все время на меня смотришь?

— Кто, я?

— Я что, похожа на реакционерку?

— «Прямое дерево не испугать кривой тенью». — Он отбросил кисть и выпрямился. — Ладно, извини. Меня зовут Вечнозеленый Кустарник.

— Рада познакомиться.

— Так ты пришла на плакаты посмотреть?

— Ну, не совсем. Я здесь вместе с Кленом, — она подтолкнула меня к парню, — вы с ней, кажется, знакомы.

— Клен! Здравствуй! Прости, я тебя не узнал. Ты выглядишь как-то иначе.

— Это все из-за куртки. Ткань не очень хорошо прокрашена, поэтому после каждой стирки меняет цвет.

— В прошлый раз она была синяя.

— А теперь фиолетовая.

— В следующий раз станет коричневой?

— Можешь не сомневаться… Как твой отец?

— Его выписали.

— Что с ним было?

— Туберкулез. Двадцать восемь лет работы в шахте не прошли бесследно.

— Ему уже лучше?

— Врач разрешил ему есть все, что захочется.

— И что это значит?

— Что он долго не протянет.

— Мне очень жаль. Если я могу чем-то помочь, пожалуйста… Я, например, всегда могу принести тебе молока. (Дикий Имбирь и Вечнозеленый Кустарник не сводили друг с друга глаз.) Ой, давайте-ка, я вас познакомлю. Это Дикий Имбирь, моя одноклассница и лучшая подруга. А это Вечнозеленый Кустарник, мой сосед.

— Дикий Имбирь? Какое необычное имя.

— Но не настолько необычное, как Вечнозеленый Кустарник. Так звали Секретаря Компартии в знаменитой опере мадам Мао.

— Любишь оперу?

Дикий Имбирь, казалось, не хотела отвечать на этот вопрос.

— Ее мама любит, — вмешалась я, — она оперная певица.

— Моя мать — враг народа, — резко произнесла Дикий Имбирь.

Я повернулась к подруге:

— Что ты делаешь?

— Просто говорю все, как есть, чтобы Вечнозеленый Кустарник знал, кто я на самом деле.

— Ты думаешь, это лучший способ знакомиться?

— Мне казалось, мы пришли попросить о помощи. Разве нам не следует говорить правду? — возразила в ответ Дикий Имбирь.

— Нет, нам не нужна помощь. Странным образом я вдруг изменила свое решение. Не знаю точно, с чем это было связано. Я как-то разволновалась, и во мне проснулась гордость, которая не позволяла принимать чью-то жалость.

— О какой помощи, Клен? — поинтересовался Вечнозеленый Кустарник.

— Ни о какой. Я на самом деле просто показываю подруге окрестности. Что у тебя нового, Вечнозеленый Кустарник?