Любовь взаймы - Сандра Браун

Наконец он поднял голову.

— Извини, Марси!

Она нервно сжимала и разжимала руки, невидящими глазами уставившись прямо перед собой.

— Я постоянно думаю, не винишь ли ты меня в том несчастном случае…

— Не виню. Клянусь, что нет!

— Сознательно, может быть, и нет. Но глубоко в душе…

— Нисколько. Я сказал бессмыслицу, глупость. Я сказал, что превращу тебя во врага. Я не могу… — Он беспомощно приподнял руки. — Иногда меня охватывает такая злость из-за этого, что я свирепею и причиняю боль тому, кто подвернется под руку. Вот почему я — плохой собеседник. Вот почему я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

Его душевная боль была так очевидна, что ей легко было простить его за то, что он накинулся на нее. Он был похож на раненого, загнанного в угол зверя, который не позволяет приблизиться к себе тому, кто хочет ему помочь. В течение двух лет после смерти Тани он зализывал свои раны. Они еще не зажили. Если ничего не предпринимать, то они никогда не заживут. Они только воспалятся и станут еще болезненнее. Чейз больше не в состоянии был помочь себе.

— Ты настаиваешь на том, чтобы уйти из больницы?

— Да, — сказал он. — Даже если мне придется сделать это ползком.

— Тогда разреши мне отвезти тебя домой, в Милтон-Пойнт.

— Даже и не думай.

— Образумься, Чейз. Куда ты отправишься? Если бы ты жил с этим клоуном и он уехал в Канаду, куда бы отправился ты?

— Есть масса других людей из родео, у которых я мог бы остаться.

— Которые смогли или не смогли бы как следует за тобой ухаживать. — Она подошла поближе и положила руку на его голое плечо. — Чейз, позволь мне отвезти тебя в Милтон-Пойнт.

Упрямо выставив вперед подбородок, он сказал:

— Я не хочу возвращаться домой.

Чего он не знал, так это того, что Марси может быть такой же упрямой, как и он. В ее характере была несгибаемость, которую мало кто видел, потому что она прибегала к ней только тогда, когда другого выхода не было.

— Тогда я позвоню Лаки и посоветуюсь с ним, что мне с тобой делать.

— Черта с два! — взорвался он. Он поднялся с постели, качаясь от слабости. — Не впутывай в это мою родню. Я прекрасно обойдусь своими силами.

— О, конечно. Ты ведь еле стоишь!

Скрипя зубами от беспомощности и боли, он сказал:

— Пожалуйста, уйди и оставь меня в покое.

Марси выпрямилась в полный рост.

— Я не хотела касаться этого щекотливого вопроса, Чейз, но ты не оставляешь мне выбора. Встает вопрос о деньгах.

Это его озадачило. Несколько мгновений он только недоуменно смотрел на нее, потом, нахмурившись, проворчал:

— О деньгах? Каких деньгах?

— О деньгах, которые понадобились, чтобы тебя сюда приняли и лечили. Я решила, что тебе не хотелось бы, чтобы тебя приняли по линии благотворительности, поэтому я заплатила за все.

— Ты… что?

— У тебя в бумажнике не оказалось карточки страховки. Мы не нашли там и сколько-нибудь заметной наличности, поэтому я заплатила за все.

Он прикусил губу. Видно было, что он растерян.

— Плата за право стать участником родео — несколько сот долларов. Если бы я их не наскреб, то не смог бы выступать. Наличных у меня действительно было мало.

— Тогда тебе повезло, что я оказалась рядом, правда?

— Ты получишь свои деньги обратно.

— Верно, получу. Как только мы приедем в Мил-тон-Пойнт, ты сможешь снять их со своего счета в банке или взять взаймы у брата.

— Марси, — начал он, намереваясь спорить.

— Я не оставлю тебя перебиваться, как ты можешь, Чейз. По сведениям из хорошо информированных источников, ты слишком много пьешь. Как может выздороветь твое тело, если ты не станешь заботиться о нем как следует?

— Мне абсолютно наплевать, выздоровеет оно или нет.

— А мне — нет.

— Почему?

— Потому что я хочу получить обратно свои пятьсот семьдесят три доллара шестьдесят два цента. — Произнеся эти слова, она решительно направилась к двери и распахнула ее. — Я пришлю медсестру, чтобы она помогла тебе одеться. — И она нарочито потупилась, напоминая ему, что он действительно совершенно голый, если не считать белой полосы бинтов на грудной клетке.

— Как насчет моего грузовичка?

Марси не отрывала глаз от дороги. Дождь чередовался с ледяной крупой.

— Я о нем позаботилась.

— Мы его отбуксируем или как?

Он отказался лечь на заднее сиденье ее машины, как она ему предложила. Но с того момента, как они выехали за ворота больницы, голова его лежала на подголовнике. Машина была просторной и шикарной, потому что она пользовалась ею для того, чтобы возить клиентов. Из стереоприемника лилась негромкая музыка, обогреватель работал с термостатом. Чейза окружала роскошь на пределе возможного. Глаза его оставались закрытыми, хотя он не спал.

Прошло только полчаса поездки, весь путь занимал два с половиной часа. Утренний час пик уже миновал, но погода, ухудшающаяся с каждой минутой, усложняла обстановку на дорогах, делая вождение опасным.

Осадки все усиливались — коварная смесь дождя и мокрого снега, которые нередко досаждают северному Техасу в январе и феврале. Такую погоду всегда предвещало начало сельскохозяйственной выставки и родео в Форт-Уорте.

Марси неотрывно смотрела на тротуар, начинавшийся как раз у ее капота, и мертвой хваткой сжимала руль, на минимальной скорости ведя машину по лабиринту проспектов, окружавших деловую часть Далласа. К несчастью, он лежал прямо на их пути к месту назначения.

— Я наняла человека, который отведет твой пикап в Милтон-Пойнт на этой неделе, — сказала она, отвечая на вопрос Чейза. — К тому времени, как ты сможешь сесть за руль, он будет уже там.

— ТЫ наняла человека вести МОЙ грузовичок?

— Угу, — ответила она, концентрируя внимание на шестнадцатиколесном грузовике, промчавшемся мимо со скоростью, от которой она вся сжалась.

— Все такая же деловая, а?

— То, как ты это сказал, заставляет меня думать, что это не комплимент.

— О, я хвалю твои деловые качества! Просто большинство мужчин побаиваются самоуверенных деловых женщин. — Он повернул голову так, чтобы ему было ее видно. — Поэтому ты так и не вышла замуж? Не нашла себе ровню в том, что касается мозгов?

Она не испытывала желания обсуждать с ним свою жизнь, особенно потому, что заметила в его якобы невинном вопросе некоторую презрительность.