Любовь взаймы - Сандра Браун

— Ты бы попытался заснуть, Чейз. Так ты подавляешь действие болеутоляющего средства, которое они тебе ввели.

— Как это называется?

— Демерол.

— Нет, я имею в виду, когда женщина хочет быть мужчиной. Какая-то зависть? А, ага: зависть к пенису…

Несмотря на интенсивное движение и гололедицу, она бросила на него взгляд. Его самодовольное лицо было невыносимо. Ей хотелось бы ответить ему быстро и уверенно.

Марси снова устремила все внимание на дорогу. Она с трудом сглотнула.

— По правде говоря, Чейз, я была один раз помолвлена.

Его издевательская улыбка померкла.

— Правда? Когда?

— Несколько лет тому назад, когда жила в Хьюстоне. Он тоже был агентом по продаже недвижимости. Мы работали в одной конторе, хотя он занимался коммерческими помещениями, а я жилыми.

— Что случилось? Кто же разорвал — ты или он?

Марси не стала отвечать прямо.

— Мы встречались несколько месяцев, прежде чем заключили помолвку. Он был очень славный, умный, обладал прекрасным чувством юмора.

— Но в постели вы оказались несовместимыми.

— Наоборот, мы были очень совместимыми.

Он склонил голову набок.

— Трудно представить тебя в постели.

— Какие приятные слова, — заметила она, и тон ее говорил об обратном.

— Наверное, потому, что в старших классах ты ни с кем не встречалась.

— Не потому, что я этого не хотела. Меня никто не приглашал.

— Но ведь тебя интересовали тогда только круглые пятерки.

— Едва ли.

— Такое было впечатление.

— Впечатления бывают обманчивыми. Я очень хотела быть красивой и пользоваться популярностью, стать девочкой какого-нибудь суперпарня, как и любая старшеклассница.

— Хм!.. Но вернемся к этому типу из Хьюстона. Почему ты за него не вышла?

Она печально улыбнулась.

— Я его не любила. За неделю до свадьбы я примеряла в последний раз мое подвенечное платье. Моя мама и портниха, которая его подгоняла, хлопотали вокруг меня. Комната была полна свадебных подарков. Я посмотрела в зеркало и попыталась осознать, что невеста — это я. Платье было великолепное! Мои родители расщедрились, но это была не Я… Я попыталась представить себе, как пойду по проходу между церковными скамьями и поклянусь в неумирающей любви и преданности человеку, с которым я помолвлена. И в эту секунду меня озарило — я поняла, что не могу этого сделать. Я не могла поступить так нечестно. Я была к нему привязана, он мне очень нравился, но я его не любила… И вот я спокойно сняла белый атласный наряд и сообщила маме и пораженной портнихе, что свадьба не состоится. Как ты можешь себе представить, мое объявление вызвало настоящий переполох. Несколько следующих дней были сплошным кошмаром. Надо было отменить все — обряд, цветы, продукты. Подарки надо было с извинениями вернуть отправителям.

— А что он? Как он это принял?

— Очень хорошо. О, сначала он спорил и пытался отговорить меня, приписывая мои возражения к предсвадебным волнениям. Но после того, как мы подольше и обстоятельнее поговорили обо всем, он согласился, что поступить так будет правильно. Я думаю, что он все время чувствовал, что… ну, что я не люблю его так, как надо было бы.

— Это был чертовски смелый поступок, Марси.

— Знаю, — огорченно сказала она. — Но я не испытываю никакой гордости по этому поводу.

— Нет, я хочу сказать, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был чертовски смелый поступок. Надо иметь немало храбрости, чтобы все порвать в самый последний момент.

Она покачала головой.

— Нет, Чейз. Если бы я действительно была смелая, то прежде чем втянуть в это дело приличного человека, я бы призналась себе, что мне просто не суждено выйти замуж.

Некоторое время они не разговаривали, что вполне устраивало Марси: дорога была уже не просто обледенелая, а превратилась в настоящий каток.

Довольно скоро, однако, Чейз застонал и положил руку на ребра.

— Больно, ну просто хоть волком вой.

— Прими еще одну таблетку. Врач сказал, что тебе можно их принимать каждые два часа.

— Это же просто аспирин под красивым названием. Останови машину, я куплю бутылку виски.

— Категорически нет. Я не остановлю машину, пока не окажусь у твоего дома в Милтон-Пойнте.

— Если я запью таблетку виски, она подействует быстрее.

— Торговаться со мной бесполезно. Кроме того, глупо мешать спиртное с лекарствами.

— Ради бога, не начинай читать мне мораль. Остановись на следующем углу, там есть винный магазин. Я всего на секунду…

— Я не позволю тебе покупать спиртное, пока ты со мной.

— Ну, так я не рвался быть с тобой! — крикнул он. — Ты сама влезла в мои дела. А теперь я хочу выпить, и хочу это сделать именно сейчас.

Марси сняла ногу с акселератора и направила машину к обочине; плавно нажимая на тормоз, она остановила ее. Оторвав затекшие, онемевшие пальцы от обтянутого мягкой кожей руля, она повернулась к нему лицом.

Он не ожидал пощечины. Ее холодная ладонь резко хлопнула по щетинистой щеке.

— Будь ты проклят! — Она дрожала всем телом. В глазах стояли невыплаканные слезы. — Будь ты проклят, Чейз Тайлер, за то, что ты самый бесчувственный, эгоистичный паразит, каких только знал свет! Посмотри на мои руки.

Она поднесла их к самому его носу, повернув ладонями вверх.

— Они мокрые, хоть выжимай. Я боюсь до смерти! Неужели ты не понимаешь, что мне вообще нелегко водить машину в любых обстоятельствах, но особенно в таких условиях, как сегодня?

Она резко махнула рукой, указывая на отвратительную погоду за ветровым стеклом.

— Я боюсь, что каждая встречная машина врежется в нас. Я живу в постоянном страхе, что со мной снова случится это. А особенно тогда, когда пассажир сидит в моей машине там, где сидела Таня… Я тоже была в той машине, Чейз, когда тот парнишка вылетел на красный свет. Меня и сегодня преследуют кошмары, в которых я слышу звук визжащих тормозов, чувствую удар и заново ощущаю страх смерти. Мне пришлось несколько недель лечиться у психолога, прежде чем я смогла снова сесть за руль… Если бы тебя не надо было срочно отвезти домой, я бы забилась в свой гостиничный номер в Форт-Уорте до следующего солнечного и сухого дня. Мне и в голову не пришло бы рисковать своей жизнью и жизнью других людей, ведя машину в этот ледяной шторм.

Судорожно вздохнув, она замолчала. Потом тихо сказала:

— Ты говоришь правду: ты не просил меня помогать тебе. Но я считала, что обязана сделать для тебя хотя бы это: благополучно доставить тебя домой, к твоим родным, где ты можешь как следует прийти в себя.