Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

Мисс Маделин Фонтейн – семнадцатилетняя девушка с блестящими глазами – встала на цыпочки, разглядывая нарядную толпу.

– Ах, мисс Эррингстон сегодня такая хорошенькая! Какие у нее оборочки на платье! А какая великолепная у нее прическа! Может, Эсме сумеет уложить мне волосы на такой же манер? О, мистер Дарбон! Вы только посмотрите на него! Ну и вырядился! Что у него за жилетка! Фи! Как ужасно! – Девушка захихикала.

– Идемте? – Баркли кивнул в сторону толпы.

Эвелина взяла предложенную ей руку, и они с маркизом стали спускаться по мраморной лестнице, дыша в затылок лорду и леди Фонтейн.

– Как много гостей! – радостно воскликнула Маделин. – Леди Уэллингсфорд будет довольна. О, а вот мисс Абернати! Она очаровательна!

Когда они влились в людской поток, Эвелина начала мысленно подбадривать себя. Она легко плыла в облаке из кисеи и кружева, опираясь на руку Баркли. В воздухе витали тяжелые ароматы: улавливались запахи розы, смешанные с мускусом, гвоздики, фиалки, лаванды. От обильного, бьющего в нос благоухания Эвелину начало мутить. Смех и разговоры слились в неровный гул. Проведя последние несколько месяцев в одиночестве и изоляции, бедная девушка чувствовала себя брошенной в ведро с водой только что пойманной, еще живой рыбой, со страхом и безысходностью ожидающей, когда ее начнут потрошить.

Баркли наклонился над ее ухом:

– Наверное, это чересчур для вас. Насколько я знаю, в другом конце зала обычно более спокойно.

Эвелина кивнула. Лорд Баркли что-то сказал своим кузинам и повел ее по длинному, заполненному людьми коридору в отдаленную часть бальной комнаты. Из-за давки Эвелину прижали к маркизу. Она старалась не замечать напряжения, которое испытывала при каждом прикосновении к его телу.

Эвелина была здоровой девушкой двадцати двух лет, а лорд Баркли – чересчур привлекателен. Однако девушке вовсе не хотелось, чтобы у него появлялись какие-то мысли на ее счет. В ее жизни и без того все слишком запутано. Не хватало еще нового осложнения в виде красавца маркиза!

Когда они покинули набитую до отказа бальную комнату и вошли в просторный, украшенный золотом холл, Эвелина вздохнула с облегчением. Люди сидели или стояли парами или группками по три-четыре человека, пили и неспешно беседовали. Мимо них проходил слуга с шампанским. Баркли взял у него два фужера и протянул один из них Эвелине.

Она медленно пила шампанское, наслаждаясь его терпким вкусом.

– Сеньорита Эвелина! Неужели это вы? – услышала девушка раздавшийся за ее спиной глубокий баритон и удивленно оглянулась.

К ней подбежал высокий темноволосый смуглый джентльмен, одетый в черный строгий костюм. Лицо Эвелины озарила улыбка.

– Анхель! Сколько лет, сколько зим!

Молодой человек схватил ее руку и поднес к своим губам.

– Сеньорита Эвелина, – сказал он по-испански. – Вы стали еще красивее, чем были, когда я видел вас в последний раз.

– С тех пор прошла целая вечность, Анхель, – ответила она также по-испански. В порыве чувств Эвелина наклонилась к молодому человеку и в знак приветствия расцеловала его в обе щеки.

Он плутовски улыбнулся, показав ослепительно белые зубы.

– Когда я видел вас в последний раз, вы отгоняли от своего отца эту ужасную сеньору Морпоренду.

– После того как я расправилась с ней, она больше не захотела оставаться с нами в одной стране.

– Она была настоящая ведьма.

– Ну а вы как? Как Мерседес? И что стало с сеньоритой Изабеллой?

Театральным жестом юноша прижал к груди свою руку в белой перчатке.

– Ах, друг мой, она разбила мне сердце!

Эвелина широко улыбнулась.

– Асами вы с тех пор успели разбить, наверное, не меньше сотни женских сердец.

– Ну, разве что всего несколько – то здесь, то там. Но не будем об этом. Я не люблю сплетничать.

Чтобы напомнить о себе, лорду Баркли пришлось прокашляться. Эвелина, спохватившись, снова перешла на английский. Только сейчас она сообразила, что Баркли во время ее разговора со старым знакомым, должно быть, чувствовал себя не очень уютно.

– Маркиз, я хотела бы представить вам моего дорогого друга сеньора Анхеля Ароласа.

Анхель поклонился, очаровательно покраснев.

– К вашим услугам, милорд.

– Откуда вы знаете друг друга?

– Мы с сеньоритой Эвелиной познакомились в те времена, когда мы были еще вот такими. – Молодой испанец поднял руку на уровень бедра, показывая, какого они оба были роста. – Я прав?

– Что касается вас, Анхель, вы были тогда намного меньше, – поддела его Эвелина. Она повернулась к лорду Баркли и объяснила: – Отец Анхеля – испанский дипломат. В течение многих лет мы виделись от случая к случаю.

– Благодаря сеньорите Эвелине жизнь в Кадисе стала сносной.

– Ваш отец сейчас в городе? – спросил маркиз, сделав еще один глоток шампанского.

– Я и сам точно не знаю, где он сейчас, – он поистине неуловим!

– Джастин! – раздался от дверей недовольный пронзительный голос.

Леди Баркли стояла в дверях с невзрачной молодой девушкой, с ног до головы одетой в фиолетовое… Даже перышки на ее тюрбане и те были ужасающе лилового оттенка.

– Ради Бога, удели мне внимание, Джастин. Мисс Феклсби требуется кавалер для танцев. – Мать лорда Баркли угрожающе нахмурилась.

Молодая девушка вспыхнула до корней волос и стыдливо отвела глаза.

Эвелина наклонилась к маркизу и прошептала:

– Ну ступайте же, милорд! Спасите бедную девочку. А я тем временем смогу спокойно побеседовать с Анхелем, не мешая вам.

Джастин был уже готов отказаться, как вдруг в комнату вошли три матроны и с любопытством стали наблюдать эту сцену. Баркли неловко поклонился:

– Итак, меня зовет долг. Но я скоро вернусь.

С гордо поднятой головой Джастин подошел к своей матери. Ее глаза вспыхнули злорадством. Молодая девушка вздохнула с облегчением.

– Давайте пойдем на свежий воздух: там мы сможем поговорить без свидетелей. – Анхель протянул Эвелине свою руку.

Вечерний воздух был прохладен и свеж. Он пах розами и хвоей. В темном безоблачном небе сияли звезды, и тускло светила луна. Они молча шли по тропинке в саду и слушали, как под ногами у них, шуршит галька. Эвелина вздохнула. Она знала Анхеля много лет и могла быть с ним откровенной. До определенной степени.

– Я слышал о вашем отце, Эвелина, – сказал он по-испански. – Он был очень хорошим человеком. Я искренне соболезную вашему горю.

Эвелина медленно кивнула.

– Спасибо.